Сюжет стиха "Лебедь" -Тютчев
Пускай орел за облаками
Встречает молнии полет
И неподвижными очами
В себя впивает солнце свет.
Но нет завиднее удела,
О лебедь чистый, твоего —
И чистой, как ты сам, одело
Тебя стихией Божество.
Она, между двойною бездной,
Лелеет твой всезрящий сон —
И полной славой тверди звездной
Ты отовсюду окружен.

Желание рассказчика нарисовать картину. Воспоминание о родном аиле Куркуреу, связанном со старым учителем Дюйшеном.  Приглашение на открытие новой школы в аиле почетных земляков, в том числе и академика  Алтынай Сулайманову, которая заведовала кафедрой в университете, где читала лекции по философии.  Уехав из аила, она прислала рассказчику письмо, в котором рассказала о своем детстве, о том, что  в её судьбе большую роль сыграл Дюйшен.
В 1924 году в аил приходит молодой парень в солдатской шинели. И именно он пытается создать первую школу, чтобы обучать ребятишек. Школу открыли в старом сарае, где когда-то была   конюшня. Пришла учиться к Дюйшену и девочка Алтынай, которая росла у своих родственников. Родственники рано отдают Алтынай замуж, а точнее продают её богатому односельчанину. Дюйшен вырвет девочку из рук ненавистного насильника и отправит ее в город учиться, где она сможет получить хорошее образование. И именно она потом, став академиков, приедет в родной аил на открытие школы и в письме поведает о том, какую ролдь в её жизни сыграл малообразованный учитель Дюшейн.

В один из самых жарких дней 1853 г. на берегу Москвы-реки в тени цветущей липы лежали двое молодых людей. Двадцатитрехлетний Андрей Петрович Берсенев только что вышел третьим кандидатом Московского университета, и впереди его ждала учёная карьера. Павел Яковлевич Шубин был скульптором, подававшим надежды. Спор, вполне мирный, касался природы и нашего места в ней. Берсенева поражает полнота и самодостаточность природы, на фоне которых яснее видится наша неполнота, что порождает тревогу, даже грусть. Шубин же предлагает не рефлектировать, а жить. Запасись подругой сердца, и тоска пройдёт. Нами движет жажда любви, счастья — и больше ничего. «Да будто нет ничего выше счастья?» — возражает Берсенев. Не эгоистичное ли, не разъединяющее ли это слово. Соединить может искусство, родина, наука, свобода. И любовь, конечно, но не любовь-наслаждение, а любовь-жертва. Однако Шубин не согласен быть номером вторым. Он хочет любить для себя. Нет, настаивает его друг, поставить себя номером вторым — все назначение нашей жизни.