Под какими номерами голосеменные растения

Каждый вид организмов обладает теми или иными при позволяющими ему существовать в определенных условиях среды. Наличие при придает строению и жизнедеятельности организмов черты целесообразности, которая всегда обращала на себя внимание естествоиспытателей. Невольно поражают воображение сложность и совершенство таких адаптации как, например, взаимные при цветковых растений и опыляющих их насекомых. Сюда относятся характерные особенности строения и окраски венчика цветов и соответствующие особенности строения челюстного аппарата и конечностей насекомых-опылителей, а также черты их поведения. Поразительны явления мимикрии, или подражательного сходства, когда один из видов имитирует особенности внешнего строения и окраски другого, "маскируясь" под несъедобный или ядовитый для хищника объект: "подражание" листу в форме и окраске крыльев или имитация стебля растений у насекомых-палочников (Phasmoptera) "подражание" неядовитых видов ядовитым или хорошо защищенным (например, уже упоминавшееся выше сходство самок бабочки-парусника с несъедобными бабочками-данаидами, и т. На заре мутационизма многие ученые склонялись к мысли, что новые при возникают сразу готовыми - как случайный результат мутаций крупного масштаба. Подобные воззрения позднее развивал Р. Гольдшмидт, считавший, что крупные "системные мутации" резко изменяют конституцию организма, приводя к появлению "многообещающих уродов" (hopeful monsters), которые могут случайно оказаться при к новым условиям существования. Эта концепция маловероятна как с генетической, так и с экологической точки зрения. Как уже отмечалось, сколько-нибудь значительные мутации обычно летальны, поскольку они приводят к нарушениям нормальной интеграции организма на том или ином этапе онтогенеза. Маловероятно возникновение посредством крупной мутации такого нового фенотипа, который оказался бы не только жизне но и плодовитым, а к тому же априорно при к каким-либо конкретным условиям существования. В связи с этим Э. Майр справедливо заметил, что организмы, которые возникнут в результате крупных мутаций, скорее окажутся "безнадежными уродами" (hopeless monsters), чем "многообещающими", по Р. Гольдшмидту.
Но наиболее важным возражением против существенной роли крупных мутаций в возникновении новых типов организации является невозможность объяснить этим путем формирование сложных комплексных адаптаций, образованных разнообразными компонентами, развитие которых кодируется разными генетическими системами и обеспечивается независимыми цепями морфо-генетических процессов в онтогенезе. Именно таковы многие адаптации общего значения, составляющие основной план организации высших таксонов. Например, слуховой анализатор у высших наземных позвоночных (амниот) включает структуры, имеющие разное эволюционное происхождение и формирующиеся в онтогенезе разным путем из различных зачатков. Так, внутреннее ухо развивается из слуховой плакоды (утолщение зародышевой эктодермы) ; полость среднего уха - из зачатка рудиментарной жаберной щели (брызгальца) ; слуховые косточки среднего уха (звукопроводящий аппарат) - из элементов подъязычной и челюстной висцеральных дуг, возникающих, в свою очередь, из материала так называемой ганглионарной пластинки эктодермального происхождения; скелет слуховой капсулы - из скелетогенной мезодермы головы; наконец, слуховой нерв и мозговые центры слухового анализатора формируются из невральной эктодермы. Совершенно ясно, что невозможно возникновение всей этой сложной, но целостной системы как путем случайного подбора различных мутаций (например, при дрейфе генов) , так и посредством одной крупной "системной" мутации. Несомненно, естественный отбор играет решающую роль в накоплении мутаций и интеграции их фенотипических проявлений, обусловливая развитие при организмов.

по строению раковины мы можем легко различить эти два отдельных рода.У речной перловицы раковина имеет более продолговатую форму, явственно суживающуюся к заднему концу; вместе с тем створки раковины у неё более толстые и прочные, с хорошо развитым перламутровым слоем (поэтому перловица во многих местностях служит предметом промысла: её раковины идут на изготовление мелких бельевых перламутровых пуговок) .  

 

У беззубки по сравнению с перловицей раковина более округлая по очертаниям, более плоская и имеет менее толстые стенки (для фабрикации пуговиц она не пригодна) .  

 

Ещё более заметно перловица и беззубка различаются между собой по соединения обеих створок раковины. У перловицы на месте соединения створок, ниже эластичного тяжа, имеется довольно сложный «замок» в виде особых зубцов, которые входят в соответствующие им углубления на другой створке.  

 

Благодаря такому при створки прочнее смыкаются между собой и уже не могут быть сдвинуты одна вперёд, а другая назад. У беззубки таких зубцов нет (на что указывает и само её название) , и створки её соединяются между собой менее прочно.  

 

Значение этих различий будет понятно, если мы обратим внимание на то, что беззубка водится главным образом в стоячей воде озёр, больших прудов и спокойных заводях рек, а перловица живёт в текучей воде, где требуется более прочная и плотнее замыкающаяся раковина.