1 У них есть бактерии и инфузории для переваривания клетчатки-мутуализм. у жвачных 4-камерный желудок, а у непарнокопытных-большой аппендикс, где эти микробы живут
2 Мне кажется волк так как он должен сначала поймать пищу разорвать так сказать очистить от шерсти если есть и уж потом кушать. А вот зайцу что уж просто скушать капусту можно даже не выкапывая траву поесть он тоже с легкостью найдет и поест.
3 на приложенной картинке выпишешь все что надо
4 у птиц есть зоб. в нем пища ферментируется и в дальнейшем быстро переваривается.Метаболизм у них такой понимаешь. Температура тела опять же выше, вот всю попавшее во внутрь и сгорает быстро.
5 Незаменимые аминокислоты присутствуют только в животной пище, потому и выкармливают насекомыми.Любая птица по сути всеядна, но для быстрого роста нужен белок в большом количестве, а взрослой уже столько не требуется.у птенчиков желудки нежные, взрослые птицы "раскраивают" им насекомых, чтобы тем легче было их проглотить, а попробуй раскрошить зерно? вот поэтому им червей надо...
Любая птица по сути всеядна, летом они едят насекомых - они питательней, а зимой, что есть. Даже дятлы хлеб клюют.
Что это за птица такая, которая кормит птенцов насекомыми, но сама их не ест?
6 Питоны долго переваривать свою пищу, длительность зависит от температурных условий – чем теплее, тем быстрее это происходит. При 18° С питон переваривает кролика за две недели, а при 28°С – всего за 3-5 дней. В период размножения питоны не едят: голодовка у самцов длится до пяти месяцев, у самок – до семи.
Город Мальмё, расположенный на самом юге шведской провинции Скания – своего рода мостик между Скандинавией и остальной Европой. Третий по населению город Швеции насчитывает 300.500 жителей, около трети из которых составляют иммигранты.
Из промышленного города Мальмё постепенно превращается в центр технологий и услуг.
Когда чуть более 10 лет назад были закрыты местные доки, в Мальмё был запущен амбициозный проект – на месте обветшалых верфей вырос жилой и офисный квартал “Вестра Хамнен”, “Западный порт”, символ курса муниципальных властей на устойчивое развитие.
Фотограф Йоаким Ллойд Рабофф родился в калифорнийской Санта-Монике, но вот уже 15 лет живет в Мальмё.
“С архитектурной точки зрения Швеция – довольно однородная страна, – говорит он. – Города не сильно отличаются друг от друга, повсюду – более или менее одни и те же здания. История градостроительства в Мальмё знает немало черных полос, но возведение этого квартала в 2001 г. изменило сам взгляд на архитектуру. “Западный порт” – источник вдохновения не только для меня, но и для огромного множества других людей, живут ли они здесь, работают или просто приезжают посмотреть. Здесь девизом как раз стало разнообразие”.
Свою галерею Йоаким открыл в двух шагах от дома. Жена его работает, не выходя из квартиры, дочь ходит в школу в этом же квартале: прекрасный пореже пользоваться автомобилем.
“Мы с моей женой выросли в 70-х, когда всем на такие вопросы было попросту наплевать, – признается фотограф. – Все вокруг курили, никто и не задумывался о последствиях. Здорово, что сейчас у нас получилось влиться в это зеленое поколение”.
Пищевые отходы в квартале собираются для переработки в биомассу; солнечные панели, дома с низким энергопотреблением и даже на полном самообеспечении – все это вписывается в концепцию стопроцентно местной возобновляемой энергетики. Электричество поставляется с расположенных поблизости ветрогенераторов.
Семья Туфвессонов жила в “Вестра Хамнен” с самого начала развития проекта. Их дом не является полностью “зеленым”, но и они стараются по максимуму экономить энергию.
“Мы используем для этого все доступные технологии, – говорит Ларс. – Это здорово и совсем не сложно!”.
Спрос на дома и квартиры в “Западном порту” бьет все рекорды. Но у популярности квартала есть и свои оборотные стороны:
“Прежде всего это касается школ. Наш сын, например, ходит в детский сад. Так вот, в “Вестра Хамнен” мест для него не нашлось, так что приходится каждый день возить его в сад в Мальмё.”
И порой авангардная архитектура и эстетика берут верх над удобством повседневной жизни:
“Не всюду есть защита для детей – например, вокруг пруда нет ни перил, ни заграждений каких-то. Так что приходится смотреть в оба – ну, или водить за собой повсюду, иначе они просто свалятся в воду!”
Визуальным символом Западного порта является небоскреб Turning Torso, спроектированный испанцем Сантьяго Калатравой. Но это и символ новой экологической политики – пищевые отходы из здешних квартир или офисов напрямую отправляются на производство биогаза.
Впрочем, сделать полностью энергетически независимым “Вестра Хамнен” пока не получается. Объемы жилой площади оказались больше, чем было заложено в начальных планах. Современные технологии довольно энергозатратны, а насильно экономить энергию людей, конечно, не заставишь.
“Зеленому” строительству тоже нужно учиться, – утверждает сотрудник отдела городского планирования Кристер Ларсон. – Учиться надо как нам, планировщикам, так и строительным компаниям – как лучше рассчитывать, как строить. Мы много всего перепробовали. Порой, конечно, случались и осечки, но были и удачи. Но нужно всегда оставлять пространство для эксперимента, иначе ничего путного из всех этих инноваций не выйдет”.
Иммигрантский квартал Русенгорд также сейчас окрашивается в зеленые цвета. По иронии, район, название которого означает “Розовый двор”, представляет собой ряды невзрачных зданий, построенных в 60-х-70-х годах века и нуждающихся в ремонте.
Муниципальные власти решили воспользоваться случаем и не просто подлатать, но и улучшить дома: в стенах проложена новая теплоизоляция, сменены все трубы, добавлены новые трубопроводы для пищевых отходов, а дождевая вода собирается для использования в туалетах.
Впрочем, на все решения спускаются “сверху” – мес
