В Российской Федерации православная христианская религия является основной
традиционной религией, принадлежность или предпочтительное отношение к которой
выражают большинство россиян. В научном сообществе православная религия
характеризуется как культурообразующая в отношении исторически сложившейся на
протяжении более чем тысячелетнего периода российской культуры, поскольку она
оказала определяющее воздействие на формирование российской национально-
культурной идентичности, специфику культуры нашей страны в пространстве мировой
цивилизации.
Значимость и влияние православной культуры в обществе не исчерпывается сферой
духовной жизни. В рамках православной культурной традиции в её историческом
развитии сформировался уникальный цивилизационный феномен - православный образ
(уклад) жизни. Это область культуры и повседневного быта миллионов россиян на
протяжении десятков поколений, межличностных и гражданских отношений, устойчивых
стереотипов социального поведения, ставших неотъемлемой частью российской
действительности. Православная культура отношения к природе, труду и производству
получила масштабное материальное воплощение. Большая часть нашего национального
культурного наследия, выраженного в материальной культуре российского народа -
исторические здания и сооружения, материальные памятники истории и культуры,
предметы повседневного быта и производства, народного творчества, искусства и т.д.
принадлежат православной культуре или несут её отпечаток.
От прототипа Дефо взял не только внешнюю ситуацию, но и средство преодолеть ужас одиночества — обращение к Богу.
При этом со взглядом на учение Христа и у Дефо, и у его героя все, мягко говоря, неоднозначно. Они исповедовали кальвинизм в одной из его вариаций. То есть верили в своего рода предопределение: если ты человек, изначально благословенный свыше, то тебе везет, все у тебя получается, а вот неуспешным людям (и даже народам!) стоит крепко усомниться вообще в своей возможности быть Для нас, православных христиан, подобные взгляды очень далеки от сути Благой Вести.
Конечно, говорить о подобных богословских и моральных проблемах «Робинзона Крузо» можно тогда, когда мы знаем, как и о чем на самом деле писал Дефо свой роман. А в нашей стране, как уже говорилось, узнать это не всегда было или даже возможно.
Чтобы восполнить наиболее заметные пробелы в нашем представлении о «Робинзоне Крузо», «Фома» по подробно рассказать о романе и его авторе Виктора Симакова, кандидата филологических наук, учителя русского языка и литературы школы №1315 (Москва).
Дважды вранье — или эффективный пиар
Даниэль Дефо представляется, на первый взгляд, автором одной великой книги — «Робинзон Крузо». Приглядевшись, мы поймем, что это не совсем так: примерно за пять лет (1719–1724) он выпустил друг за другом около десятка беллетристических книг, по-своему важных: к примеру, «Роксана» (1724) стала на долгие годы образцом уголовного романа, а «Дневник чумного года» (1722) повлиял на творчество Гарсиа Маркеса. И все ж «Робинзон Крузо», как «Одиссея», «Божественная комедия», «Дон Кихот», — это совсем иной уровень известности и основание для долгой культурной рефлексии. Робинзон стал мифом, титаном, вечным образом в искусстве.
25 апреля 1719 года в лондонских книжных лавках появилась книга с многословным названием — «Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего 28 лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля, кроме него, погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами; написанные им самим». В оригинальном английском названии — 65 слов. Этот заголовок — еще и толковая аннотация к книге: какой читатель её не купит, если на обложке — Америка и пираты, приключения и кораблекрушение, река с загадочным названием и необитаемый остров. А еще — небольшое вранье: на двадцать четвертом году «полное одиночество» кончилось, появился Пятница.
Второе вранье серьезнее: Робинзон Крузо написал книгу не сам, он — плод воображения автора, намеренно не упомянувшего себя на обложке книги. Ради хороших продаж он выдал фикшн (художественный вымысел) за нон-фикшн (то есть документалистику), стилизовав роман под мемуары. Расчет сработал, тираж был распродан мгновенно, хотя книжка стоила пять шиллингов — как парадный костюм джентльмена.
