Монтажные провода, назначение, виды, основные марки

Кальвин утверждал, что души людей предопределены Богом либо к вечному спасению, либо к вечной погибели. Никто из верующих не может знать своего предопределения. Но человек, согласно учению Кальвина, не должен пассивно ожидать свершения своей судьбы, его долг – идти ей навстречу, быть тружеником, выявить все заложенные в нём Богом способности. В этом заключается его главное служение Богу, которое в конечном счёте должно помочь узнать своё предопределение: успех в земных делах знак спасения. Учение Кальвина заставляло его последователей упорно трудиться: иным путём знак спасения души получить было невозможно.

Кальвинистская церковь признавала только два обряда – крещение и причастие, а по своему устройству отличалась и от католической, и от лютеранской. Церковная община не подчинялась городским светским властям и пользовалась правом самоуправления. Она избирала и контролировала своих руководителей - проповедников и старшин, пресвитеров (от греч. — старейшина). Поэтому кальвинистскую церковь иногда называют пресвитерианской. В этой церкви не существовало возведённых в сан священников. Вместо них имелись проповедники — пасторы, которых избирали из числа наиболее грамотных прихожан, знающих Священное Писание.

Первым городом Гомер любуется (его порядком):
В первом и пиршества были, и свадьбы.
Из теремов там невест провожали чрез город при свете
Факелов ярких и звучный кругом гименей распевали.
Юноши в плясках кружились, и громко средь них раздавались
Звуки весёлые флейт и форминг.
И дивились на пляски
Женщины, каждая стоя в жилище своём на пороге.
Множество граждан толпилось на площади города. Тяжба
Там меж двоих из-за пени была за убитого мужа.
Клялся один пред народом, что всё уже отдал другому,
Тот отрицал, чтоб хоть что получил от убийцы в уплату.
Оба они обратились к судье за решением дела.
Криками каждый кругом своему приходил на поддержку.
Вестники их успокоить старались. На тёсаных камнях
В круге священном сидели старейшины рядом друг с другом.
В руку жезлы принимали от вестников звонкоголосых,
Быстро вставали и суд свой один за другим изрекали.
Два золотые пред ними таланта лежали в средине,
Чтобы тому передать их, кого они правым признают.

Описание второго города он устрашает (особенно по сравнению с первым):

Город второй с обеих сторон осаждали два войска,
Ярко блистая оружьем.
В решенье они колебались:
Или весь город разрушить, иль, сколько богатства хранится
В городе этом прелестном, на две разделить половины.
Те не сдавались ещё и готовились к тайной засаде.
Стену, стоя на ней, охраняли их милые жёны.
Дети, также мужчины, которыми старость владела,
Сами ж пошли. Во главе их — Apec и Паллада-Афина,
Оба из золота и в золотые одеты одежды,
Оба в оружье,— большие, прекрасные; истинно — боги!
Ясно зачетные, люди вокруг были ниже намного.
К месту пришли, где всего им удобней казалась засада:
На берегу у реки, где обычно скотину поили.
Там они сели на землю, блестящей одетые медью.
Двое лазутчиков спереди сели, отдельно от войска,
И выжидали прихода овец и коров тяжконогих.
Вскоре они показались; свирелью себя услаждая,
Гнали спокойно их два пастуха, не предвидя коварства.
Те же, едва увидав, устремились на них из засады
И захватили коровьи стада и густые отары
Сереброрунных овец, а их пастухов перебили.
В стане, едва услыхала смятенье и шум возле стада
Стража, стерёгшая площадь, тотчас на коней быстроногих
Все повскакали, помчались и, берега быстро достигнув,
К битве построились возле реки и в сраженье вступили.
Яро метали друг в друга блестящие медные копья.
Там и Смятенье, и Распри теснились, и грозная Кера;
Раненых жадно хватала она, и не раненых также,
За ноги трупы убитых из битвы свирепой тащила;
Кровью людскою вкруг плеч одежда её обагрялась.
Воины в свалке, как будто живые, теснились и бились,
И напрягались отнять другу друга кровавые трупы.