С начала 1970-х годов фотография сближается с современным искусством — как в творческих установках, так и институционально. Авангардом движения выступают США. Ещё в 1940 году были открыты Американский музей фотографии Л. У. Сиплея в Филадельфии и отдел фотографии в MoMA, в 1949 году открылся фотографический музей Джорджа Истмана, с начала же 1970-х отделы фотографии появляются в других крупных музеях разных стран, организуются международные фотофестивали, возникает всё больше фотогалерей (ранее бывших редкими исключениями), фотография выходит на аукционы. Что касается творческих установок, то в это время — в первую очередь в США — снижается общественное значение фотожурналистики, одновременно высказываются теоретические сомнения в объективности документальной фотографии[⇨], — в самом деле, уже для американских документалистов 1950-х — 1960-х[⇦] камера была скорее инструментом индивидуального художественного зрения, нежели объективной фиксации, в 1970-х же этот подход углубляется; всё это — вкупе с возросшим интересом к фотографии со стороны современных художников — приводит к разрыву с документальностью: фотография смыкается с постмодернизмом и концептуализмом. (Вроде вот инфа))
Это стихотворение перекликается с пушкинским «Цветы последние милей...». Картины увядания передают настроения грусти, тихого восхищения, неизбежной боли ухода. Светло окрашенная лексика («светлость», «умильная, таинственная прелесть», «томный, легкий шелест», «туманная и тихая лазурь», «кроткая улыбка») сочетается со словами, выражающими печаль, тревогу, неуют, страх («зловещий», «над грустно-сиротеющей землею», «бурь», «порывистый, холодный ветр», «ущерб, изнеможенье», «увяданья», «страданья»).
Поэт и в увядании чувствует «прелесть». Настроение «умильной» печали, переданной образом конца года - осени, усиливается образом соответствующего ей конца дня - вечера.
«Ущерб, изнеможенье», «кроткая улыбка», «божественная стыдливость страданья» - эти слова относятся в равной мере и к состоянию природы, и к состоянию человека. Тютчев не разделяет природу и человека, они едины в своих проявлениях, природа одухотворена. Поэт «переводит» эти общие ощущения на язык «существ разумных»: «Божественная стыдливость страданья» значит смиренное принятие всего, посланного свыше; чувство гармонии, которая проявляется в том числе и в страдании, и в его преодолении
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
