Припасы
Всё лето геологи искали в тайге алмазы. Пришла осень. Начались дожди. Геологи стали собираться домой. Перед отъездом завхоз сообщил начальнику экспедиции, что осталось сто банок сгущёнки, три килограмма муки, мешок компота и ящик масла.
– Надо поставить склад-хранилище, – решил начальник.
Геологи взяли топоры, пилы и за три дня срубили хранилище. Склад получился вроде небольшой избушки без окон, с бревенчатыми стенами. Он был поставлен на четырёх тонких столбах так, чтобы медведь по ним не мог залезть в хранилище. Получился склад, как избушка на курьих ножках.
Уложили геологи припасы и убрали лестницу. Геологи ушли, а избушка осталась стоять в тайге.
Весной геологи вновь вернулись в тайгу искать алмазы, но расположились на другой стороне реки. Завхоз предложил молодому геологу Проньке сходить и принести ребятам сладенькой сгущёнки.
Пронька взял мешок, ружьё и отправился к старому хранилищу. Пронька шёл и свистел в костяной свисток – дразнил весенних рябчиков.
Вот и знакомое место. В груди у Проньки похолодело, а в голове вдруг стало очень горячо. Под избушкой стоял огромный бурый медведь. Передними лапами он расшатывал столб. В раскрытой двери что-то зашевелилось. Оттуда сам собой стал вылезать мешок муки. Медведь подхватил мешок, когтём продырявил дырку, поднял его и стал вытряхивать муку себе на голову. Вмиг он стал похож на огромный жёлтый одуванчик. Языком он хватал мучное облако и облизывался.
Из открытой двери склада вновь высунулась рука в лохматой варежке и бросила вниз банку сгущёнки. Медведь ловко подхватил её и с силой сдавил. Липкая сладкая масса полилась на язык медведицы. В это время ловко спустился медвежонок и подхватил банку с молоком. Он лизал её, словно сплющенный леденец.
Пронька отошёл в сторону и с другой стороны подошел к медведям. Он поднял ружьё вверх и дважды выстрелил. Не успел заглохнуть выстрел, Пронька принялся кричать, громко смеяться, звать несуществующих друзей, он даже запел. Голос его звучал хрипло, но он отыскал лестницу и приставил ее к складу. Он разыскал муку, сгущёнку, чернослив, сухие груши и яблоки, сложил всё в сумку.
Слез Пронька на землю и подобрал сплющенную банку сгущёнки, похожую на блин. Теперь нужно поскорее уходить, и Пронька запел ещё громче...
(По Ю.И. Ковалю)
Задания к тексту
7. Для чего Пронька начал кричать, смеяться, звать несуществующих друзей, когда увидел медведей?
1) чтобы привлечь внимание медведей
2) чтобы его услышали люди, которые находились поблизости
3) чтобы испугать медведей
4) чтобы повеселиться
8. Выпишите предложение, подтверждающее то, что медведи съели не все припасы.
9. Восстанови порядок описанных событий. Пункт с цифрой 1 – начало рассказа.
1) Путешествие за припасами
2) Приезд экспедиции через год
3) 1. Конец первой экспедиции
4) Встреча с медведями
5) Постройка хранилища
10. Какие слова подходят для замены выражения «мучное облако».
1) белое облако
2) рассыпавшаяся мука, летающая в воздухе
3) туман
4) мутное облако
11. Что подразумевается под выражением «рука в лохматой варежке».
1) медвежья лапа в муке
2) большая лапа
3) мохнатая лапа
4) мягкая рука
12. Как ты понимаешь выделенное выражение в предложении: «Получился склад, как избушка на курьих ножках».
1) очень старым
2) деревянным, вместительным
3) высоким, на подпорках
4) с печкой и трубой
13. Определи жанр этого произведения:
1) сказка
2) басня
3) художественный рассказ
4) исторический рассказ
5) научно-познавательный рассказ
14. Что нужно для того, чтобы сохранить
Объяснение:
Все мы слышали, что физика и математика — особенные науки. Добываемая ими научная истина особенно хороша, она отличается точностью и неопровержимостью. Она гораздо лучше той истины, которую добывает биолог, не говоря уже о филологе. Эти науки так и называют — точными.
Научный фольклор широко поддерживает эту точку зрения. Физики охотно называют расплывчатые и бессодержательные места в работах коллег филологией. Известно изречение о том, что зрелость науки определяется использованием ею математики. Знакомые биологи, геологи и археологи время от времени начинают просто млеть, когда возникает надежда при что-нибудь из математики к решению их проблем. При этом считается, что применение математики поднимает изучение вопроса на совершенно новый уровень. В качестве научного аргумента предлагается утверждение, что результат получен на компьютере, причем не на каком-нибудь, а на очень хорошем (специалист по прикладной математике сказал бы «на Крее», но если человек разбирается в том, какие бывают компьютеры с параллельными процессорами, то он уже обычно не столь легковерен).
В развитие этого поверия многие полагают, что математика — более зрелая и важная наука, чем физика. Один из классиков физики XX века Юджин Вигнер написал широко известную статью о непостижимой эффективности математики в физике. Представление о том, что неплохо насытить статью сложными формулами (может быть, не очень нужными), свойственно многим физикам и, к сожалению, определяет облик многих важных физических журналов.
Нельзя отрицать, что в этом расхожем суждении много верного. Действительно, физика в связке с математикой многие испытания и достигла таких высот, которые и не снились многим наукам. Несомненно, что в одиночку им это было бы не под силу. Возникает естественное желание совершить подобный рывок на территории других областей знания. Так возникла социология, которую можно рассматривать как попытку подойти к изучению общества с мерками физики. Опять же, трудно отрицать, что на этом пути многого удалось достичь.
Нет никакого сомнения в том, что опыт социологии может пригодиться и в других науках. Здесь встречаются поразительные примеры. Представление о пространстве-времени как о едином континууме, свойства которого обусловлены протекающими в нем процессами, было более-менее одновременно сформулировано в двух очень далеких областях науки. Теория относительности Эйнштейна сразу же приходит здесь в голову, однако точно такая же конструкция встречается в работах Бахтина по теории романа. Более того, она называется практически так же, только по-древнегречески — хронотопом. Очевидно, Эйнштейн не читал Бахтина. Обратное возможно, но трудно поверить, что размышления русского философа и филолога были инициированы физикой. Скорее, можно говорить об общем духе времени, о восприятии геометрических идей о кривом пространстве, восходящих к Лобачевскому и Риману.
Однако здесь важно провести и существенное различие. Физика может воспринять математическую идею в деталях, а филология довольствуется лишь общим содержанием идеи. Это различие удобно пояснить таким нелицеприятным примером. Замечательный филолог и мыслитель XX века Лотман мучался вопросом о том, как оценить содержательность поэтического текста с точки зрения теории информации. По представлениям теории информации — а это типичная точная наука, — чем меньше текст допускает вариантов, тем меньше в нем информации. Хочется думать, что поэт в своих стихах хочет выразить нечто интересное и поучительное, однако законы стихосложения налагают значительные ограничения на набор возможных текстов, то есть заранее уменьшают информацию, содержащуюся в нем. Так почему же поэт не пишет прозой, в которых этих правил значительно меньше?
Не хочется отнимать приятного знакомства с замечательными работами Лотмана у тех, кто еще не читал их. Скажу только, что в них кратко («всего» в двух-трех увесистых томах) и очень убедительно разрешается этот парадокс. С автором трудно не согласиться. Однако человек школу физико-математических наук, ожидает, что в конце этого пира мысли содержится ответ на простой вопрос о том, сколько же конкретно мегабайт информации, по мнению автора, содержится в стихотворении «Я помню чудное мгновенье» и как оно соотносится с количеством информации, содержащемся в аналогичном по объему куске таблицы логарифмов. В этих томах подобного ответа, конечно, нет.
Проблема здесь не в том, что филология изначально хуже физики. Знающие люди говорят, что в лингвистике есть столь же математизированные области, как и в физике. В эти области внес важный вклад, скажем, великий математик XX века Колмогоров. Читать труды по этим разделам науки нисколько не проще, чем по физике. Вообще, насколько до нас, представителей физико-математических наук, доходят вести с этого фронта борьбы за истину, лингвистика — вторая область, где вслед за физикой удалась смычка между математикой и другой наукой.
