Клеопа́тра VII Филопа́тор (др.-греч. Κλεοπάτρα Φιλοπάτωρ; 69—30 гг. до н. э.) — последняя царица эллинистического Египта из македонской династии Птолемеев (Лагидов).
Прославлена благодаря драматической истории любви к римскому полководцу Марку Антонию. В последние годы её правления Египет был покорён Римом, сама Клеопатра покончила жизнь самоубийством, чтобы не стать пленницей Октавиана. Была и остаётся одним из наиболее популярных античных персонажей в кинофильмах и литературных произведениях.
Клеопатра VII правила Египтом 21 год последовательно в соправительстве со своими братьями (они же по традиции формальные мужья) Птолемеем XIII и Птолемеем XIV, затем в фактическом браке с римским полководцем Марком Антонием. Являлась последним независимым правителем Египта до римского завоевания. Широкую известность приобрела благодаря любовной связи с Юлием Цезарем и Марком Антонием. От Цезаря, возможно, имела сына Цезариона, от Антония двух сыновей и дочь[2].
Источники по Клеопатре — Плутарх, Светоний, Аппиан, Дион Кассий, Иосиф Флавий. В большинстве своём древняя историография ей неблагоприятна; существует мнение, что очернение Клеопатры осуществлено победителем Египта, Октавианом и его окружением, стремившимися всеми силами очернить царицу, представив её не только опасным врагом Рима и злым гением Марка Антония.
Однако некоторые историки всё же полагают, что приписываемые ей развратность и коварство были реальными. Например, сохранилось суждение о Клеопатре римского историка IV в. Аврелия Виктора: «Она была так развратна, что часто проституировала, и обладала такой красотой, что многие мужчины своей смертью платили за обладание ею в течение одной ночи»[3].
Клеопатра родилась в 69 году до н. э. (официально 12 год правления Птолемея XII), по всей видимости в Александрии. Она является одной из трёх (известных) дочерей царя Птолемея XII Авлета, возможно, от наложницы, так как, по замечанию Страбона, у этого царя была только одна законная дочь Береника IV, царица в 58—55 годах до н. э.
О детстве и юности Клеопатры ничего не известно. Несомненно, на неё произвела сильное впечатление смута 58—55 годов, когда её отца свергли и изгнали из Египта, а царицей стала его дочь (сестра Клеопатры) Береника. Восстановленный на престоле силами римского наместника Сирии Габиния, Птолемей XII кидается в резню, репрессии и убийства (жертвой которых пала в том числе и Береника). В результате он превращается в марионетку, удерживающуюся у власти лишь благодаря римскому присутствию, обременяющему финансы страны. Неприятности царствования отца преподнесли урок будущей царице, которая использовала все средства, чтобы избавиться от противников и от всех, стоящих на её пути, — как, например, от своего младшего брата Птолемея XIV в 44 до н. э. и позднее от сестры Арсинои IV.
одлинный облик Клеопатры нелегко разглядеть из-за окружающего её романтического флёра и многочисленных кинокартин.
Нет никаких достоверных изображений, которые точно, без идеализации, передали бы её физический облик. Повреждённый бюст из Шершелл в Алжире (античный город Цезарея Мавританская), созданный после смерти Клеопатры по случаю брака Клеопатры Селены II, её дочери от Марка Антония, с царём Мавретании Юбой II, передаёт внешность Клеопатры в её последние годы; хотя иногда этот бюст приписывают самой Клеопатре Селене II. Клеопатре VII приписывают эллинистические бюсты, изображающие молодых привлекательных женщин с типично греческими лицами, но персоны, с которых делали бюст, точно не идентифицированы. Считается, что бюсты, изображающие именно Клеопатру VII, хранятся в Берлинском музее (см. заставку в начале статьи) и музее Ватикана, но классический облик заставляет подозревать идеализацию изображения.
Профили на монетах показывают женщину с волнистыми волосами, крупными глазами, выступающим подбородком и носом с горбинкой (наследственные черты Птолемеев). С другой стороны, известно, что Клеопатра отличалась мощным обаянием, привлекательностью, отлично пользовалась этим для обольщения и вдобавок обладала чарующим голосом и блестящим, острым умом. Как пишет Плутарх, видевший портреты Клеопатры:
Ибо красота этой женщины была не тою, что зовётся несравненною и поражает с первого взгляда, зато обращение её отличалось неотразимою прелестью, и потому её облик, сочетавшийся с редкою убедительностью речей, с огромным обаянием, сквозившим в каждом слове, в каждом движении, накрепко врезался в душу. Самые звуки её голоса ласкали и радовали слух, а язык был точно многострунный инструмент, легко настраивающийся на любой лад, — на любое наречие…[4]
