Современные войны ведутся в эпоху совершенно иной техники, иных скоростей, а потому сравнивать их с античностью - бессмысленно. Да и вообще сравнение войн разных эпох - довольно неблагородное занятие, но для справки - разнесшая Германию и чуть не разнесшая всю Европу репетиция Апокалипсиса - 30-летняя война длилась, как нетрудно догадаться чуть меньше 30 лет. Столетняя война - одна из самых эпичных в Средневековье, длилась 116 лет с солидными паузами-перерывами. Пунические войны длились чуть больше 120 лет, тоже с перерывами. Нетрудно догадаться какого уровня достигал накал антагонизма к моменту, о котором пойдёт речь.
Взаимная ненависть вошла в плоть и кровь, оказала влияние на культуру - у римлян, например, ходовым выражением вплоть до эпохи домината стало "пунийская верность", как синоним предательства и лицемерия. Хотя, если взглянуть на дело объективно, то скорее правильно было бы придумать нечто подобное именно карфагенянам. Уже современники оценивали противоборство не много ни мало, как борьбу за господство над миром. Реально это была схватка за власть над Средиземноморьем, которое тогда было наиболее развитым и населённым регионом планеты наряду с Китаем.
К этому времени уже был Ганнибал и его грандиозные битвы и походы, в том числе через Альпы, были сражения в Испании и Сципион, получивший прозвище Африканского после победы во второй Пунической. И мир, условия которого были для Карфагена, казалось, катастрофой. По его условиям Карфаген выплачивал Риму огромную сумму денег - контрибуцию в 10 000 талантов золота (а один талант соответствует по массе объему воды в 26 литров) в течение 50 лет. Кроме этого Карфаген терял все свои заморские владения и весь свой военный флот (кроме издевательских десяти кораблей), а также он не имел право вести с кем-либо войну без разрешения Рима. Римляне были уверены, что их враг поставлен на колени раз и навсегда.
Объяснение:
Между тем настроение общественного мнения во Франции приняло такой характер, что Наполеон III счел необходимым отойти от первоначальной политики нейтралитета. 17 апреля 1863 г. к ноте Англии, после недолгого колебания, присоединились Франция и Австрия. Лондон и Париж, ссылаясь на решения Венского конгресса 1815 г. требовали восстановления Польской конституции и проведения амнистии. К огромному неудовольствию Парижа, австрийцы воздержались от жестких требований. Вена опасалась оказаться в польском вопросе между Англией и Францией с одной стороны и Россией и Пруссией - с другой. Роль британской дипломатии в этой истории была чрезвычайно важна. По сути дела, именно Лондон выступил в данном вопросе инициатором. Это было очевидно такому вдумчивому современнику, как М.Н. Катков, который сумел в целом верно понять смысл демаршей: «Таким образом, Англия не желает войны, не желает и никогда серьезно не желала восстановления Польши. А между тем ей понадобился польский вопрос как орудие, как средство для других целей. Ей понадобилось отвратить внимание силы Европы от другого пункта».
В Польше Пасхальная амнистия так и не привела к желаемому результату. «Высочайший Манифест от 31 марта, - докладывал по команде 7 (19) апреля один из русских офицеров, - решительно не производит на польские умы ожидаемого действия. Поляки положительно надеются на западных держав, никакие слова и милости законного правительства близко к сердцу ими не принимаются, а, напротив, все более приходят в раздражение, находясь в затмении, умопомешательстве, каждое человеческое кроткое распоряжение правительства принимают за слабость и бессилие. Живя столько лет в Западном крае, зная общие черты польского характера, полагаю только одно средство может образумить их необузданность: это бить и бить до тех пор, пока они не скажут пословицу «падам до ног»!». Объективности ради, следует отметить, что амнистией все же пользовались. К 1 (13) января 1864 г. добровольно сдались 208 дворян и 356 представителей податного сословия (мещан, однодворцев, разных категорий крестьян).
.
