Жанна д’Арк родилась в деревне Домреми на границе Шампани и Лотарингии в семье обедневших дворян[источник не указан 1073 дня] (по другой версии — зажиточных крестьян) Жака д’Арк и Изабеллы де Вутон по прозвищу Роме (римлянка) из-за её паломничества в Рим. Жанна никогда не называла себя Жанной д’Арк, а лишь «Жанной Девственницей», уточняя, что в детстве её называли Жанеттой.
В 13 лет Жанна впервые, по её уверениям, услышала голоса архангела Михаила, святой Екатерины Александрийской и, как считается, Маргариты Антиохийской[2], которые иногда являлись ей и в видимом облике. Спустя некоторое время они якобы открыли Жанне, что именно ей суждено снять осаду с Орлеана, возвести дофина на трон и изгнать захватчиков из королевства. Когда Жанне исполнилось 16 лет, она отправилась к капитану города Вокулёр Роберу де Бодрикуру и объявила о своей миссии. Будучи высмеянной, Жанна вынуждена была вернуться в деревню, однако через год повторила свою попытку. На этот раз, капитан, поражённый её настойчивостью, был более внимателен, а когда Жанна точно предсказала печальный для французов исход «Селёдочной битвы» под стенами Орлеана, согласился дать ей людей, чтобы она смогла направиться к королю, а также снабдил мужской одеждой — шапероном, хуком и шоссами, причем Жанна до конца предпочитала одеваться именно так, объясняя, что в мужской одежде ей легче будет воевать и при том не вызывать нездорового внимания к себе со стороны солдат. В это же время к отряду Жанны присоединились два её верных спутника — рыцари Жан де Мец и Бертран де Пуланжи.
За 11 дней преодолев расстояние по неприятельской бургундской территории между Домреми и Шиноном, 4 марта 1429 года Жанна прибыла в этот замок — резиденцию дофина Карла. Дофин воспользовался тем, что Жанна писала ему в письме, что обязательно узнает его, и устроил ей проверку, посадив на трон другого человека и встав в толпе придворных. Однако Жанна выдержала испытание, узнав короля. Она объявила ему, что послана Небом для освобождения страны от английского господства и попросила войска для того, чтобы снять осаду Орлеана. В Шиноне Жанна изумила Карла VII и молодого герцога Алансонского своим мастерством в верховой езде, своим безупречным знанием игр, распространенных среди знати: кентен, игра в кольца, — требовавших совершенного владения оружием. В ходе оправдательного процесса Ален Шартье, секретарь королей Карла VI и Карла VII, заявил по поводу допросов, проводившихся на протяжении предыдущего судилища, следующее: «Создавалось впечатление, что эта девушка воспитана была не в полях, а в школах, в тесном общении с науками».
Объяснение:
Добившись гегемонии над всей Северной Грецией, македонский царь Филипп II стал думать, как подчинить себе всю остальную Элладу. Удобный случай вскоре ему представился. Жители городка Амфиссы, соседнего с Дельфийским храмом, беззаконно захватили и обработали землю, принадлежавшую этому святилищу. По жалобе на это афинского союзника Филиппа, оратора Эсхина, амфиктионы решили наказать амфиссян оружием. Так как первое нападение на них было отражено, и амфисцы, поддерживаемые Афинами, изгнали из своей области всех приверженцев Амфиктионова суда, то амфиктионы избрали Филиппа неограниченным предводителем войска и поручили ему заступиться за «хозяина Дельф», бога Аполлона и воспрепятствовать безбожным амфисцам оскорблять Дельфийскую святыню. Филипп явился с войском и окончил войну против Амфиссы, но вслед за тем неожиданно завладел городом Элатеей при Кефиссе, в Фокиде.
Элатея стояла на границе Северной и Средней Греции, являясь ключом к проходу с севера в Беотию и Аттику. Панический страх овладел афинянами, а также и фиванцами, жителями столицы Беотии, которые прежде постоянно бывали на стороне Филиппа, но в последнее время находились с ним в натянутых отношениях. Афиняне начали вооружаться. Их великий оратор Демосфен поспешил в Фивы и силой своего красноречия так подействовал на граждан, что они, забыв старую вражду свою к Афинам, соединились с ними против общего врага. Соединенное войско обоих городов, усиленное эвбейцами, мегарцами, ахейцами, керкирцами, коринфянами и левкадцами, выступило против Филиппа и в двух первых сражениях одержало верх над его войском; затем же все силы обеих сторон встретились на полях Херонеи.
Решительная битва произошла у Херонеи 2 августа 338 года до Р. Х. Оба войска на рассвете выстроились друг против друга в боевом порядке. Филипп имел всего около 32.000 человек; силы эллинов до 50.000. На правом крыле командовал сам Филипп, на левом – восемнадцатилетний сын его Александр, в центре стояли союзные с Македонией фессалийцы и этолийцы. Афинское войско, под предводительством Лисикла и Хареса, стояло против правого крыла Филиппа; фиванское – против левого крыла Александра; остальные греки расположились против македонского центра. Сражение началось с убийственной горячностью и долго оставалось нерешительным, пока Александр с неудержимой силой, ниспровергая все перед собой, не ворвался в ряды беотийцев. Священный отряд фиванцев, созданный Эпаминондом и Пелопидом и до сих пор считавшийся непобедимым, лежал рядами, друг на друге, там, где его поставили. На другом фланге афиняне ворвались, наконец, победоносно в ряды македонян. «За мной, – вскричал Лисикл, – победа наша! Прогоним этих несчастных назад в Македонию!» Филипп взирал со спокойным взглядом с высоты на общее замешательство. «Неприятели не умеют побеждать», – сказал он и повел свою вновь быстро приведенную в порядок фалангу на толпы афинян, которые в упоении победы расстроили свои ряды. Вскоре все греческое войско обратилось в беспорядочное бегство; из афинян было убито более 1000, не менее 2000 попалось в плен; фиванцы также потеряли много пленными и убитыми.
Битва при Херонее решила участь Греции. Свобода ее погибла, страна подчинилась Македонии. Филипп II достиг цели своих желаний. В первые мгновения после победы он предался необузданной и недостойной радости. Рассказывают, что после праздничного пира, возбужденный вином, окруженный плясунами и скоморохами, он отправился на поле сражения, издевался над пленными, наругался над убитыми и, стуча в такт ногой, с насмешкой повторял вступительные слова определения народного собрания, которыми Демосфен возбудил афинян к битве против него. Тогда афинский оратор Демад, бывший в числе пленников, сказал ему: «Царь, судьба указала тебе роль Агамемнона, а ты не стыдишься поступать подобно Терситу!» Это свободное слово образумило царя; взвесив важность возбужденной против него войны, в которой он мог потерять и свое господство, и свою жизнь, он устрашился могущества и силы великого оратора Демосфена; он бросил на землю венок со своей головы и даровал свободу Демаду.
