Какой из приведённых исторических фактов можно использовать для аргументации следующей точки зрения росссия в годы правления Ивана 4 имела достаточно сил чтобы вывести активную внешний политику

В Греции уже в очень ранние времена большое внимание уделялось образованию детей. Обучение детей начиналось с семи лет. Богатые родители предпочитали домашнее обучение. Бедные пользовались услугами школ. 

На первых этапах обучения детей преимущественно учили писать и считать, давали сведения об истории, праву и литературных произведениях.

Римляне заботились и о том, чтобы получили образование женщины в связи с той ролью, которую они имели в семье: организатор семейного быта и воспитатель детей в раннем возрасте. 

Так же в греческих школах учили ясно и красиво говорить. Ученики за­учивали стихи Гомера и других поэтов. Греки не считали образованным человека, не умевшего петь и танцевать.

Изменил ситуацию наступивший век железа и крови . Ведомый неодолимой силой капиталистических противоречий, мир задыхался в дыму мировой бойни и готов был взорваться всеобщей гражданской войной всех против всех. Государство и революция сошлись настолько близко, что их почти невозможно было теперь отделить друг от друга. Отныне на десятилетия революция становилась главным измерением государственной жизни, и потому само государство больше не могло оставаться прежним. От "божественной власти" королей и императоров не осталось и следа; снобистская аристократия исчезла с политической сцены; наконец, из прежнего ночного сторожа, охранявшего покой собственника, государство все больше превращалось в Левиафана, готового раздавить и капиталиста и рабочего одинаково. Оно теперь стремилось (и могло себе позволить) контролировать все и вся: от производства и потребления до содержания школьной стенгазеты. 

Экономическая и общественная (а порой и частная) жизнь были повсеместно национализированы, кого бы мы теперь ни считали ответственными за это - социализм или капитализм. Одновременно революция привела вчерашних изгоев социалистов на порог государственной власти, а на одной шестой части обитаемой суши и вовсе в ее чертоги. К середине 20-го века новое, невиданное доселе государство ("государство-фабрика" и "государство-казарма") стало тем самым пространством общей практики для всех сил и партий. Несогласных с этим уничтожали самым беспощадным образом: анархизм и близкие к нему идейно-политические течения были разгромлены и вытеснены в маргинальное гетто. А из марксизма и даже либерализма было вытравлено все антииндустриальное и антигосударственное. 

Оказавшись в однородном пространстве, консерваторы, либералы и социалисты вынужденно стали сближать позиции. Ключевыми в этом процессе оставались два вопроса: о собственности и о том, каким образом могут осуществляться общественные преобразования, т.е. о правилах и формах политической борьбы. 

В экономических вопросах левые (среди которых лидерство захватили марксисты) сохраняли свои позиции дольше всего. Они продолжали считать, что экспроприация частных собственников позволит разрешить главное противоречие капитализма: между общественной формой производства и частной формой присвоения. Либералы и консерваторы изо всех сил сопротивлялись подобным устремлениям левых, поддерживая тем самым статус "фундаментальной альтернативы" социалистического ноу-хау в глазах масс. 

Эволюция второго вопроса - о формах политической борьбы и средствах общественных преобразований - быстрее дошла до стадии конвергенции. Два наиболее простых пути к рычагам государственной власти, с которых марксисты планировали изменить отношения собственности, представляли собой захват власти вооруженным путем, с одной стороны, и победу на парламентских выборах - с другой. Первый путь предполагал жесткое репрессивное подавление противников революции из числа господствующих классов и авторитарное управление, второй - сохранение "буржуазно-демократических" институтов и использование их для реформ.