4. Можно ли было избежать конфронтации между группами магнатов? Уяви- сделай себя поклонником одного из них и выступи в защиту интересов их сподвижники в сейме.​

Жизнь монаха Киево-Печерской лавры 17-го века была интересной и насыщенной. С 17-го века при монастыре работала типография , среди братии встречались грамотные люди, толковые печатники церковных книг. А до того Киево-Печерская лавра являлась местом для сбора переписчиков книг, старорусских каллиграфов.

Жили здесь только мужчины, так как обитель мужская. Киев в 17-м веке, например, уже являлся крупным городом, в нем проживало уже 15 тысяч человек. Но в обители можно было вести уединенную жизнь, отдельную от мирской и городской.

Монах Лавры мог работать в огороде, скотнике или птичнике, на кухне обители или в трапезной, где часто принимали гостей и многочисленных паломников: в монастыре хранилось немало чудотворных икон. Например, знаменитая икона Успения. А мог трудиться и в библиотеке Лавры, в ризнице. Мог заведовать утварью для храмовых обрядов в ризнице, ценным архивом Лавры, который собирали с 16-го века: предыдущий сгорел во время пожара в обители (Лавра ведет начало от 11-го века). >Постриженный монах, то есть уже принявший обет отречения от мирской жизни, как и сейчас, отличался от послушника. Последний, пожив в монастыре какое-то время и отбыв послушание, мог свободно уйти в мир обратно.

Если бы монах Киево-Печерской Лавры родился еще раньше, во времена нашествия Батыя, ему пришлось бы, наверное, не раз покидать родной монастырь во время его разорений ордой. Увы, пришлось бы видеть и гибель товарищей при штурме укреплений обители. Монголы же тогда не воевали против христианской веры целенаправленно, они просто розоряли киевские земли.

С конца 17-го века Киево-Печерская Лавра, как любой другой крупный монастырь или город Европы, был укреплен с каменных стен. Теперь нападения татар или турок из-за тридевяти земель можно было не опасаться.

Сегодня монахи Лавры – люди современные. Они по-прежнему не женятся и не встречаются с девушками, но уже давно не живут отрезанно от мира. Лавру ежедневно посещают толпы туристов и туристок. В обители стоят компьютеры, учатся студенты трех учебных заведений: духовных семинарии и академии, училища культуры. Уединенный уголок отшельников превратился в заметное место стечения народа. 

Как все начиналось

Взойдя на престол путем переворота 25 ноября 1741 года, Елизавета Петровна не чувствовала себя на нем достаточно прочно. Секретарь французского посольства в Петербурге Рюльер свидетельствовал, что "она никогда не полагалась на безопасность носимой ею короны". Императрица не забывала о законном российском государе Иоанне VI - главной причине своих страхов, хотя и не собиралась нарушать обета сохранить ему жизнь. Чтобы упрочить собственные позиции и положить конец притязаниям сторонников брауншвейского семейства, Елизавета Петровна уже 28 ноября 1741 г. поспешила провозгласить сына голштейн-готторпского герцога Карла Фридриха и Анны Петровны, дочери Петра Великого Карла- Петера- Ульриха наследником российского престола. 

5 февраля 1742 г. 14-летний кильский принц был привезен в Петербург, крещен по православному обряду и уже официально объявлен наследником российской короны великим князем Петром Федоровичем. 

Небезынтересен и тот факт, что если по материнской линии нареченный Петр Федорович приходился родным внуком Петру Великому, то по линии отца - внучатым племянником шведскому королю Карлу XII. Два противника, таким образом, примирились в потомке.

  

При известных обстоятельствах Карл-Петер мог претендовать и на шведский престол. Но когда в ноябре 1742 г. в Петербурге появилась делегация из Стокгольма, чтобы уведомить об избрании Карла-Петера наследником шведской короны, ее ждало разочарование - человека с таким именем более не существовало. 

Еще будучи в Голштинии слабый физически и нравственно, Петр Федорович был воспитан гофмаршалом Брюмером, который был скорее солдат, чем педагог, "более конюх, чем воспитатель" (по словам С. Платонова) . Молодого принца учили много, но так неумело, что он получил полное отвращение к наукам: латынь, например, ему надоела так, что позднее в Петербурге он запретил помещать латинские книги в свою библиотеку. Учили его к тому же, готовя главным образом к занятию шведского престола, и, следовательно, воспитывали в духе лютеранской религии и шведского патриотизма - а последний в то время выражался, между прочим, в ненависти к России.

Чтобы исправить положение в Петербурге к будущему императору были приставлены опытные учителя, а обязанности воспитателя Елизавета Петровна возложила на академика Штелина. Отмечая и превосходную память Петра, Штелин позднее вспоминал, что гуманитарные науки наследника особенно не интересовали, а любимейшими предметами были фортификация и артиллерийское дело. И хотя, по словам Штелина, уже к концу 1743 г. Петр твердо знал основания русской истории и мог перечислить всех государей России от Рюрика до Петра Великого, новый воспитатель не смог внушить ему любви к его новому отечеству, где он всегда чувствовал себя чужим.

В феврале 1745 г. Петру Федоровичу исполнилось 17 лет, а 25 августа того же года наследник русского престола вступил в брак с 16-летней ангальт - цербтской принцессой Софьей Фридерикой Августой, нареченной в православии Екатериной Алексеевной. Главную роль при заключении этого брака играл политический расчет: с одной стороны Елизавета полагала, что захудалая немецкая принцесса не доставит ей в будущем особых неприятностей (а потому отвергла других претенденток, в частности дочерей польского и французского королей). 
С другой, за Софью Фредерику усиленно хлопотал прусский король Фридрих II, считая, что она "более всех годилась для России и соответствовала прусским интересам".

Сама Екатерина Алексеевна прекрасно осознавала, что ей нужен не Петр (который, кстати, приходился ей троюродным братом) , а императорская корона. Позднее она писала о своем состоянии перед свадьбой: "Сердце не предвещало мне счастья; одно честолюбие меня поддерживало".

Это честолюбие через 17 лет и ей сделаться самодержавной правительницей России и оно же заставило Екатерину в своих манифестах конца июня-начала июля 1762 г., а затем в "Записках" нарисовать уродливо-гротескный образ обманутого супруга. Чтобы застолбить этот образ в общественном сознании и потомков, немало поработали и приближенные Екатерины, сочувствующие ей иностранцы.