3. Из статьи историка А. П. Богданова «Царь Федор Алексеевич»
<...> Совершенно очевидно, что при Федоре не было одного лица или стабильной группы лиц (фаворитов, регентов или правителей), которым можно было бы приписать его стабильный политический курс по целому ряду направлений. Прежде всего, в отличие от значительной части царствования Алексея Михайловича (1645—1676), правлений царевны Софьи (1682—1689) и царицы Натальи Кирилловны (1689—1694), при Федоре Алексеевиче не было первого министра; Посольским приказом, обычно таковому поручавшимся, ведали дьяки, а должность канцлера занимал невеликий администратор Д. М. Башмаков. Отказавшись передавать государственные печати первому министру, и до, и после него как бы представлявшему царя в правительстве, Федор Алексеевич с начала царствования склонен был подчеркивать значение самих печатей. В управлении центральными государственными учреждениями — приказами изменения, которые можно оценить как элементы фаворитизма. Царский родственник И. М. Милославский в безумной погоне за властью шаг за шагом объединил в своих руках к началу 1679 г. десять приказов, но в том же году семь из них потерял, а к концу 1680 г. сохранил лишь один приказ, хотя был вхож во дворец, заседал в Думе и время от времени получал от царя лестные поручения (например, объявлял указы).
Клан Хитрово, еще при Алексее Михайловиче державший в своих руках чуть не все дворцовое ведомство (шесть приказов), после смерти его главы Богдана Матвеевича 27 марта 1680 г. утратил монополию, хотя остался влиятельным благодаря царскому дядьке Ивану Богдановичу, никогда, впрочем, не претендовавшему на роль политика. К концу царствования Федора Алексеевича только Долгоруковы контролировали семь приказов, что было связано с военно-административной реформой (с конца 1680 г.).
Крупнейшие государственные деятели Одоевские ведали всего двумя приказами, а Голицыны — одним (да и то недолго). Центр тяжести конкретных государственных решений переместился в Думу, о чем Федор Алексеевич заявил уже на третий день царствования со свойственной его именным указам энергией и лаконичностью: «Боярам, окольничим и думным людям съезжаться... в первом часу (т. е. с рассветом) и сидеть за делы». Сам он, едва оправившись от болезни, присоединился к боярам, причем для ускорения работы часть дел рассматривал лично. Так, на 15-й день царствования Федор Алексеевич повелел ныне и впредь решать дела всех, подвергнутых предварительному заключению в Разбойном приказе, без промедления, «и колодников свобождать без всякаго задержанья», а дела, которые судьи не могут решить быстро, докладывать ему самому. Борьбой против извечного русского бича — бесконечного предварительного следствия и тюремного мучительства — царь занимался с присущей ему последовательностью многие годы.
Учитывая также указы о совершенствовании гражданского суда, не позволяющие подданным волокитить друг друга, надо признать, что Федор Алексеевич хорошо усвоил схоластический постулат, согласно которому надежда граждан на скорый и правый суд есть необходимое условие социального мира. Этому учил его в детстве Симеон Полоцкий, это настойчиво подчеркивал другой ученик Полоцкого — Сильвестр Медведев, писавший царю: «Ничто в мире лучше, яко глава крепкого тела, егда умна, здрава». «Головой» государства был царь и его «синклит» (совет), укреплением которого Федор Алексеевич и занялся. При Михаиле Романове Боярская дума насчитывала в начале и конце царствования 28—29 человек (иногда их было до 37); при Алексее — 65—74 человека. За свое краткое царствование Федор довел число думцев с 66 до 99; при этом число думных дьяков стабилизировалось, думных дворян даже сократилось, а число окольничих хоть и выросло с 13 до 26, но осталось в пределах их обычного числа при отце. Небывалый рост численности Думы произошел за счет бояр — главных и равноправных (по идее) заседателей высшего коллегиального государственного учреждения. В 1676 г. Дума насчитывала 23 боярина, а в 1681 г. — 44 (при Михаиле их никогда не было больше 28, а при Алексее — больше 32; бывало бояр всего 14).
Во и задание: 1) Опираясь на текст статьи историка А. П. Богданова, расскажите, в чем видел царь залог социального мира. 2) Какие изменения произошли в системе центрального управления?
