образованию государства на руси и складыванию феодальных отношений у восточных славян предшествовал период, получивший название военной демократии. это была последняя стадия родоплеменного строя, когда происходит переход от первобытно-общинного строя к феодализму. в основе этого перехода лежало развитие первобытного производства и совершенствование орудий труда, что позволило получать прибавочный продукт и выделиться отдельной семье, которая вела собственное хозяйство. происходит разложение родовых общин на территориальные или соседские, что способствовало разрушению старых племенных структур и усилению роли племенных старейшин, глав многочисленных родов, патриархальных семей.
в это время славяне вели многочисленные войны, отражая набеги кочевников. из среды общинников выделяются воины-профессионалы. возрастает роль князя-военачальника, который первоначально выбирался на народном собрании — вече, там же избирались предводители племенного войска — воеводы. в условиях постоянных войн значение князя усиливалось, его власть постепенно становилась наследственной. вокруг князя формировалась дружина, воинов-дружинников называли «отроками», война была их профессией. они имели значительные привилегии. дружинники не были подотчетны народному собранию, но лично преданы князю.
прибавочный продукт, получаемый племенем, позволял содержать людей, основным занятием которых было военное дело. однако немаловажную роль играла и военная добыча. военно-дружинная знать выдвигается на передний план как в племенах, так и в союзах племен. в ее состав в х в. окончательно вливается и родоплеменная знать, туда же в ix—х вв. начинают входить представители других слоев общества. в руках этих военно-дружинных объединений сосредоточивается вся полнота власти, для которой они начинают захватывать земли простых общинников. объявив себя собственниками земель племени или племенного союза, они существовали уже не за счет добровольных приношений, а за счет обложения их данью, которая, правда, до середины х в. не была еще фиксированной. таким образом, с начала х в. у восточных славян начался переход к феодальным отношениям.
социальная организация общества восточных славян в начале ix в. отражает процесс складывания феодальных отношений. в основе их лежит собственность феодала на основное средство производства — землю и неполная собственность на феодально-зависимого работника. в этот период военно-дружинная знать становится собственником земель, а живущие и работающие на ней общинники-земледельцы платят им за пользование землей налог. выделяются два основных класса — крестьяне (прежде всего смерды) и феодалы.
назывались люди, занимающиеся сельскохозяйственным трудом. они составляли основную массу населения и делились на свободных общинников, которые вели натуральное хозяйство и платили дань князю, и зависимых людей. зависимое население состояло из:
закупов — разорившихся общинников, которые попали в зависимость от князя, взяв у него «купу» (долг) деньгами, скотом, семенами или инвентарем; рядовичей — зависимых людей, заключивших с князем договор («ряд»); изгоев — обедневших выходцев из общин; холопов — зависимых людей, находившихся на положении рабов и выполнявших хозяйские работы в вотчине; всего населения, работавшего в вотчине и зависимого от вотчинника, или челяди.класс феодалов составляла военно-княжеская знать — представители великокняжеского дома с великим князем во главе, князья племен или земель, бояре, старшие дружинники.
в начале ix в. происходит объединение групп восточнославянских племен. в основе его лежали следующие причины:
развитие; социальные процессы в период военной демократии; развитие торговых связей; общность языческих верований; необходимость защиты от внешних нападений; осуществление завоевательной политики.центрами объединения стали города киев и новгород. удобно расположенные на торговом пути «из варягов в греки», они объединили две группы восточнославянских племен — северную и южную. в первую вошли славяне, кривичи и ряд неславянских племен. во вторую — поляне, северяне, вятичи.
Впервые в дворец фараона я попал в 13 лет.
Мой отец, знатный вельможа, владел оливковыми рощами к востоку от Инбу-хедж. В те дни, когда солнце стояло высоко и день был особенно долог, он был уже совсем слаб. Поэтому, когда гонцы из дворца приехали с вестью о том, что фараон требует две тысячи кувшинов оливкового масла к концу года, ехать пришлось мне.
Дворец был от нас совсем недалеко и я мог бы легко дойти туда пешком, но социальный статус требовал от меня соответствующего поведения. Мое облачение было сделано из белоснежной льняной ткани, что подчеркивало мое происхождение, а богато украшенная колесница не оставляла сомнений в том, что дела моей семьи процветают.
Пока запряженные в колесницу кони поднимали пыль по дороге к дворцу, я обдумывал, что я скажу фараону. Выполнить столь большой заказ повелителя было нам по силам и об этом мне нетерпелось доложить фараону.
Дворец был ошеломляюще великолепен. Его громада возвышалась над всеми остальными постройками, при этом не создавая ощущения тяжеловесности. Эта каменная глыба при всей своей массивности походила на нежное воздушное кружево. Обширный двор перед дворцом окружали статуи фараона, а вход в здание скрывался в тени резной колоннады.
Внутри повсюду блестело золото, ценные камни, слоновая кость, лоснились черное дерево и страусиные перья, драпировки из тончайшей расшитой ткани успокаивающе шелестели от горячего летнего ветерка. Превосходные росписи на потолках, стенах и полах на века запечатлели сценки из жизни египтян – от рядовых земледельцев до фараонов.
В дворце было тихо и казалось, будто в этом огромном здании совсем нет людей, однако время от времени то тут то там, виднелись слуги, бесшумно скользящие по мраморному полу с подносами полными фруктов, кувшинами с вином и свернутыми свитками папируса.
Слуга проводил меня в темную комнату, где мне надлежало ждать, когда фараон пожелает слышать меня. Помещение отнюдь не отличалось роскошью – оно было маленьким и душным, кроме того, в нем отсутствовала какая бы то ни было мебель. Во дворце благами могли пользоваться только самые приближенные к фараону люди. Остальные, даже представители столь богатого рода как мой, были здесь равнозначны самому последнему рабу.
Время ожидания тянулось бесконечно, все усиливая мою тревогу. С детства мне внушали, что фараон – воплощение богов. В моем воображении он рисовался гигантским исполином с кожей золотого цвета и изумрудными глазами. Сидя на холодном полу маленькой комнаты, освещаемой несколькими свечами, я гадал, что же я увижу, когда предстану перед повелителем.
Когда слуга фараона пришел за мной, чтобы разрешить пройти в зал для приема гостей, я почти что заснул, привалившись спиной к стене. Пришлось вставать и приводить себя в порядок.
Зал для приема гостей блистал великолепием и душил количеством зажженных огней. Фараон, к моему удивлению, совсем не был великаном. С инкрустированного трона на меня смотрел полноватый, скучающий мужчина возраста моего отца. Прямая борода его лоснилась от ароматических масел. Фараон был богато одет, а в руках держал символы власти: жезл и плеть.
Следуя правилам, я припал к земле в низком поклоне и подождал, когда повелитель разрешит мне встать. Потом я говорил – много и с вдохновением: о том, как почитают фараона в моей семье, об оливковых рощах и реках душистого масла, что мы готовы поставить ко двору в назначенный срок. Когда я закончил, фараон жестом показал, что отпускает меня.
Я был слегка разочарован. За время приема повелитель не проронил ни слова. Слушал ли он меня? Не знаю.
Как бы то ни было, к концу года, караваны повозок, груженые пузатыми кувшинами потянулись к дворцу. Я был доволен, а воля фараона выполнена.
