Главный Бог в египетской мифологии - Ра. Ра, изображаемый как человек с головой сокола, на самом деле является Богом Солнца или даже самим солнцем. Ра изображен иероглифами с перекрестным ожерельем в руке и змеей-коброй, которая принимает форму Солнца над головой.
АнубисАнубис - бог смерти и похорон согласно древнеегипетской мифологии. Анубис с койотами известен своей смертью, поскольку койоты ходили вокруг гробниц. Позже он стал богом бальзамирования, потому что он бальзамировал Осириса, который был убит Сетом. Его миссия - защищать и прославлять всех мертвых. Вот почему люди, отвечающие за мумификацию, носили маску Анубиса. Анубис им, пока усопшего судят в другом мире
Бог ГорГор - бог грома в древнеегипетской мифологии. Он был сыном Осириса и Исиды. Гор изображен с головой сокола, а на некоторых изображениях фараоны изображены на гербе Исиды. Это потому, что фараоны, как полагают, Гор обитает на земле. Гор является одним из самых важных богов древнего Египта, потому что фараоны считали себя воплощением Гора на земле. Фараоны назвали имя Гора одним из своих. Гор и Ра часто считаются одним и тем же богом.
Бог СетСет - бог в египетской мифологии. Он сын Нут и Геба. В египетской мифологии Сет - бог зла, а его брат Осирис - бог добра. Когда Сет не может уничтожить Осириса и Гора, как бы он ни был умен, он одерживает победу над добром и злом. Но боги не могут уничтожить Сета. Он считается царем Египта на севере. Он представлен как воображаемое животное с рыжими волосами и большими ушами, напоминающее осла.
ТотТот - Бог Мудрости. Он изображен с птичьей головой, у него есть перьевая ручка и пергаменты, в которых он все записывает. Говорят, что иероглифы и алхимия являются дарами человечеству. Он был отождествлен с греческим богом Гермесом.
ОсирисОсирис - правитель подземного мира, бог воскресения для бессмертной жизни, бог добра как противоположность своего брата Сета, правитель, хранитель. Имя Осирис - это имя, данное этому богу древними греками. Первоначальное имя Осириса в древнем Египте - «Ас-ар (или Усир)», что означает «место глаза». Это имя пишется с использованием двух иероглифов при наборе иероглифическим шрифтом; одна из двух использованных иероглифов – трон, а другой - глаз.
ИсидаПоказана как женщина в шляпе в форме стервятника с солнечным диском между парой рогов. Очень редко она носит пару перьев Маат вместе с двойной короной на юге и севере. Исида изображается не как богиня, а как женщина с обычной прической, но у нее всегда был значок змеи на лбу.
СехметСогласно легенде, Сехмет пытался уничтожить все человеческое поколение по команде Ра. Но Сехмет увлекся, настолько любил вкус человеческой крови, что убивал то, что было до него. Даже священников и учеников Ра. Ра дает Нилу красный порошок с заклинанием, пока не стало слишком поздно. Когда Сехмет думает, что в его руках кровь, и пьет ее, заклинание возвращает его назад, и Ра не дает ему исчезнуть.
ПтахСчитается, что Птах создал вселенную и все остальное в древнем Египте. Его считали защитником ремесленников, особенно скульпторов. В то время как Птах был местным богом Мемфиса, столицы Египта в начале, культ города распространился по всему Египту с возрастающей важностью города.
Екатерина II искренне верила в то, что ей действительно удалось добиться благоденствия если не всех, то по крайней мере большинства ее подданных. Россия при ней стала как никогда сильной и могущественной, а новые законы должны были обеспечить всеобщее процветание. Историки назвали ее царствование временем «просвещенного абсолютизма». Так же называют правление ее современников – Фридриха II в Пруссии, Иосифа II в Австрии и некоторых других. Но со временем в правильности такого определения стало возникать все больше сомнений. С одной стороны, некоторые полагают, что оно применимо не только к Екатерине, но и к некоторым из ее предшественников и преемников. Напротив, другие не уверены в том, что политический строй России этого времени вообще можно называть абсолютизмом. Но не в названии дело. Гораздо важнее понять, чем было это время в русской истории. Между тем мнения и современников и потомков на этот счет разошлись, и разошлись подчас самым радикальным образом.
Наиболее известным критиком Екатерины из числа ее современников был, конечно, знаменитый историк князь Михаил Михайлович Щербатов. Человек образованный и талантливый, он, как и многие его сверстники увлечение философами-просветителями и масонством, но с идеями социального равенства, проповедовавшимися и теми и другими, примирить свой дух гордого аристократа, убежденного в полезности крепостничества, ему не удалось. За поисками идеала он обратился к далекому России, как ему показалось, нашел его и невольно стал сравнивать с тем, что видел перед своими глазами. Сравнение оказалось не в пользу великой императрицы. К тому же примешалось и уязвленное самолюбие человека, полагавшего, что по уму и рождению он достоин быть одним из первых лиц государства, но свое место видел занятым людьми случайными, то есть попавшими на него благодаря случаю. И вот уже язвительный язык Щербатова бичует екатерининский двор за непомерную роскошь, погоня за которой ведет, по его мнению, к падению нравов. «Мораль ее, – обвинял Екатерину Щербатов, – стоит на основании новых философов, то есть не утвержденная на твердом камени закона Божия, и потому как на колеблющихся свецких главностях есть основана, с ними обще колебанию подвержена. Напротив же того, ее пороки суть: любострастна и совсем вверяющаяся своим любимцам, исполнена пышности во всех вещах, самолюбива до бесконечности, и не могущая себя принудить к таким делам, которые ей могут скуку наводить, принимая все на себя, не имеет попечения о исполнении и, наконец, толь переменчива, что редко и один месяц одинакая у ней система в рассуждении правления бывает».
Если Щербатов был по убеждениям консерватором и нравственные идеалы пытался отыскать в допетровской Руси, то среди дворянской молодежи было немало и таких, кто, читая те же книги, что и Екатерина, сделал из них совсем иные, радикальные выводы. «Кто бы мог быть столько безчувствен, когда отечество от того страждет, чтоб смотреть с холодною кровью? – во в письме к приятелю детских игр Павла Петровича князю А.Б. Куракину полковник и флигель-адъютант П.А. Бибиков. – Было бы сие очень смешно, но по нещастию сердце разрывается и видно во всей своей черноте нещастное положение всех, сколько ни на есть добромыслящих и имеющих еще в душе силу действующую… Признаюсь вам, как человеку, которому всегда открывал свое сердце, что потребна мне вся моя филозофия, дабы не бросить все к черту и итти домой садить капусту…» Другой, также не видевший ничего отрадного в современной ему действительности, вольнодумец, ярославский помещик И.М. Опочинин, решившись покончить с собой, в предсмертной записке писал, что «самое отвращение к нашей русской жизни есть то самое побуждение, принудившее меня решить самовольно мою судьбу».
