кавказских народов, из поляков, немцев, литовцев и др. К эволюции нравов высшего света можно применить характеристику В.Ключевского: « …петровский артиллерист и навигатор через несколько времени превратился в елизаветинского петимера (великосветский кавалер), а петимер при Екатерине II превратился в свою очередь в home de letters (литератор), который к концу века сделался вольнодумцем указанные моменты развития в течение XVIIIв. Положение этого класса в обществе покоилось на политической несправедливости и венчалось общественным бездельем; с рук дьячка – учителя человек этого класса переходил на руки к французу – гувернеру, довершал свое образование в итальянском театре или французском ресторане, применял приобретенные понятия в столичных гостиных и доканчивал свои дни в московском или деревенском кабинете с Вольтером в руках…На Западе, за границей, в нем видели переодетого татарина, а в России на него смотрели, как на случайно родившегося в России француза». Однако «праздность» в истории нравов России не были бесплодными – в результате вырабатываются хорошие манеры, повышается уровень культуры. В высшем свете требуется, чтобы знатный человек умел разбираться до тонкостей в качестве еды, питья, костюма…» это оказывает влияние на образ жизни, воспитание. Для такого эстетического развития нужно время, силы и требования, предъявляемые к благородному господину. Все вместе взятое ведет к превращению его праздной жизни в усердное занятие освоением секретов приличного образа жизни. Отсюда устройство дорогих увеселений, пиров и балов, раздаваемые подарки. В качестве примера можно привести фрагменты из жизни фаворита Екатерины II князя Г.Потемкина. В честь царицы он устроил праздник в Таврическом дворце. Оркестр из 300музыкантов исполнял музыку, дворец освещали 140тысяч лампад и 20тысяч восковых свечей. После просмотра двух французских комедий и двух балетов, начался бал. Затем подан ужин на 42 стола, уставленных посудой из серебра и фарфора с отличными яствами. Бал длился до утра. Весь праздник обошелся по скромным подсчетам в 200000рублей. В царствование ЕкатериныII непомерная роскошь настолько была сильна, что императрица издала указ о том, как и кому ездить. Двум первым классам (по табели о рангах) ездить цугом с двумя вершниками; 3,4,5 классам – только цугом; 6 -8 классам – четвернею; обер – офицерам – парою; не имеющим офицерских чинов – верхом. Ливреи лакеев тоже были разными в зависимости от ранга их хозяев. И нравы в высшем свете были таковы, что если кто – нибудь приезжал в гости к вельможе в несоответствующем его положению экипаже и одежде, то его просто не принимали, а потом выражали ему порицание и возмущение. В 1763г. по инициативе Екатерины II создана комиссия народного образования, которую возглавил И. Бецкой. Обсуждая проект, говорили о воспитании «новой породы» людей, имя в виду образование девиц в духе «благочувствия», светского обхождения и учтивости, развитие их интеллекта, становление характера. В 1764г. в Петербурге было создано Воспитательное общество благородных девиц. Учебное заведение расположилось на территории Воскресенского монастыря, где прежде размещался Смоляной двор. Поэтому новое учреждение стали называть Смольным институтом. Это было закрытое учебное заведение для девочек из привилегированных семей дворянской знати. В институте было определено 200 воспитанниц в возрасте с 6 до 18 лет. В 1765г. при нем открылось отделение для мещанских девиц. Девушек готовили к светской жизни, поддерживалась привычка к роскоши: например, скатерти на столах менялись к каждому приему пищи, подавалось столовое серебро. Институт был закрытым, на весь срок обучения семьи передавали дочерей воспитательному совету, который управлял делами Смольного.
Объяснение:
вадцатый век продемонстрировал человечеству, что культура как интегрирующее начало общественного развития охватывает не только сферу духовного, но во все большей степени - материального производства. Все качества техногенной цивилизации, чье рождение было отмечено чуть более трехсот лет назад, смогли проявиться в полной мере именно в столетии. В это время цивилизационные процессы были максимально динамичны и имели определяющее значение для культуры. Между традиционной гуманитарной культурой европейского Запада и новой, так называемой «научной культурой», производной от научно технического прогресса XX века, с каждым годом растет катастрофический разрыв. Вражда двух культур может привести к гибели человечества.
Острее всего этот конфликт сказался на культурном самоопределении отдельно взятого человека. Техногенная цивилизация могла реализовать свои возможности только через полное подчинение сил природы человеческому разуму. Такая форма взаимодействия неизбежно связана с широким использованием научно-технических достижений, которые современнику нашего века ощущать свое господство над природой и лишали при этом его возможности ощутить радость гармонического сосуществования с ней.
Поэтому проблема кризиса современной культуры не может быть рассмотрена без учета противоречий связи человека и машины. Именно с таким названием в 20-е годы Н. Бердяев пишет статью, в которой подчеркивает, что вопрос о технике стал вопросом о судьбе человека и судьбе культуры. Роковая роль техники в человеческой жизни связана с тем, что в процессе научно-технической революции, инструмент, сотворенный руками homo faber (существа, изготавливающего орудия), восстает против творца. Прометеевский дух человека не в силах справиться с небывалой энергией техники.
Машинное производство имеет космологическое значение. Царство техники - особая форма бытия, возникшая совсем недавно и заставившая пересмотреть место и перспективы человеческого существования в мире. Машина - значительная часть культуры - в XX веке осваивает гигантские территории и овладевает массами людей, в отличие от эпох, где культуры охватывали небольшое пространство и небольшое количество людей, строясь по принципу «подбора качеств». В XX столетии все делается мировым, все распространяется на всю человеческую массу. Воля к экспансии вызывает неизбежно к исторической жизни широкие слои населения. Эта новая форма организации массовой жизни разрушает красоту старой культуры, старого быта и, лишив культурный процесс оригинальности и индивидуальности, формирует безликую псевдокульту
