В 553 либо 554 году после разгрома жужаней тюрками в столицу Тюркского каганата прибыло иранское посольство, преследовавшее цель заключения военного союза против государства эфталитов — врага Ирана и бывшего союзника Жужаньского каганата. Для тюрков перспектива союза открывала возможность закрепиться в Средней Азии и взять под свой контроль Великий шёлковый путь. Договор был скреплён браком шахиншаха Хосрова I Ануширвана с дочерью Истеми (от этого брака родился будущий шахиншах Ормизд IV).
По поручению Мукан-кагана Истеми во главе большой армии выступил на запад весной 554 года. Не встречая по пути серьёзного сопротивления, ябгу к 555 году дошёл до Аральского моря. По пути им были подчинены усуни, нушиби, дулу[5], а также подвластные эфталитам Хотан, княжества Семиречья[6] и Хорезм. Эфталиты были не в состоянии отреагировать на эти события из-за войны в Индии.
Истеми, зная о занятости Хосрова I Ануширвана боевыми действиями с византийцами, также не стал в одиночку атаковать эфталитов, обратив внимание на север, где в 556 году подчинил абаров[7] и наткнулся на сопротивление хионитов, вар, огоров и, возможно, примкнувшей к ним части жужаней. Война с ними тянулась до 558 года, когда тюркам удалось изгнать остатки разбитых племён за Урал (там беглецы стали известны как авары). Подойдя к берегам Волги, тюрки не стали форсировать реку, а вернулись назад. К этому времени (в 557 году) Иран заключил перемирие с Византией и был готов вместе с тюрками начать войну с эфталитами.
Морская торговля в Средиземном море имела ключевое значение для экономики Римской империи. После победы Октавиана в битве при Акциуме в Средиземноморье установился длительный мир, что развитию коммерции и ремёсел. Присоединение Египта в 30 году до н. э. привело к тому, что в первый и последний раз в мировой истории всё Средиземноморье оказалось под властью одной державы. Римляне стали называть Средиземное море «Mare Nostrum» («наше море») или «Mare Internum» («внутреннее море»). Наибольшего расцвета торговое судоходство достигло в правление династии Антонинов. Для эпохи принципата характерна забота властей о портах, флоте и дорогах. Хотя пути сообщения имели прежде всего военные цели, они также развитию торговли во всех уголках обширной империи.
Торговое судоходство в Средиземном море замирало с конца октября до начала марта и полноценно возобновлялось лишь с весны до осени. В зимний период вдоль побережья плавали лишь рыбаки и мелкие каботажные суда. Несмотря на ярко выраженную сезонность, по всему Средиземноморью происходили постоянные перемещения людей и товаров, которые культурному разнообразию империи, обогащали одних и разоряли других[4]. В период ранней Империи аристократия пренебрежительно относилась к морской торговле, поскольку коммерция не относилась к числу добродетелей правящей элиты. Однако на важность для римлян морского дела указывает афоризм полководца и государственного деятеля Гнея Помпея Великого, который сказал своим матросам: «Плыть необходимо, а жить — нет!» Средиземноморье являлось географическим и экономическим стержнем Римской империи и морская торговля была важной составляющей жизни римлян[2]. Торговля изменила облик приморских городов империи — если богатые порты Средиземноморья строились из кирпича и мрамора, то большинство отдалённых провинциальных городов, таких как Лондиниум или Колония Агриппины, возводились преимущественно из дерева.
Миллионный Рим являлся главным потребителем товаров и услуг в империи, поэтому основные торговые маршруты Средиземноморья вели из провинций в столицу
Объяснение:
