У МЕНЯ СОЧ ПО ИСТОРИИ КАЗАХСТАНА ​

Я вошел в этот французский город утром через ворота в крепостной стене. Стражники только что открыли городские ворота, запертые ночью. Поэтому со мной в город въехало множество крестьян, которые везли на телегах товары на ярмарку.Я попал в лабиринт узких улиц. По некоторым из них не смогла бы проехать даже повозка. Вдобавок вторые этажи домов сильно выступали над первыми. Мне пришлось пробираться в полутьме, держась за стены. Женщины громко переговаривались из окон над моей головой. Один раз сверху прямо на улицу выплеснули Я еле успел отскочить.Улицы были очень грязными. На одной из них валялась в луже толстая свинья. В тупиках часто попадались по которым спокойно разгуливали крысы. Местные жители рассказали мне, что всего год назад в городе появлялась чума. Но опустошающей эпидемии, к счастью, не случилось.Я добрался до улицы ремесленников. Здесь работали кожевники, кузнецы, столяры, ткачи, портные, обувщики, граверы, золотых и серебряных мастера. Двери каждой мастерской были открыты и над входом висела эмблема цеха, то есть объединения ремесленников. От местных жителей я также узнал, что в городе работает прядильная мануфактура, где трудится много людей.Я вышел на центральную площадь, замощенную булыжником. Полюбовался башней-ратушей, в здании которой заседают мэр и муниципальные власти. По соседству с ней расположился главный городской собор. Он построен в готическом стиле. Его узкие башни с острыми шпилями как будто пытаются дотянуться до небес.Над городом возвышался холм, на котором я увидел замок, окруженный стеной и рвом. Это была резиденция герцога Алансонского, феодала и владельца всех окрестных земель. Жители города не работали в его имении, но все равно полностью зависели от его гнева и милостей.

В тиши ночной, под звёзд мерцанием,

Когда живое в думах пребывая,

Молчит и наполняется сознанием,

Новые грани в душах открывая,

На свет тихонько Совесть появилась.

Окрасил лунный свет своим сиянием

Прекрасный лик той Девы, а в глазах

Огня далёких звёзд переливание.

Покровы ночь Ей соткала в цветах,

И всё вокруг в восторге затаилось.

Жилось Ей пятьдесят на пятьдесят

И хорошо, и плохо, всё бывало.

С Ней днём почти совсем не говорят,

И свой вопрос лишь ночью задавала-

А что сегодня милый сделал ты?

-Да ничего! - А ты подумай все же!

Ну разве что...И сон уже ушёл.

К другому уходила, тоже строжить,

И каждому свой делала укол.

Об отдыхе остались лишь мечты!

Богач Хан-Дзу, считавшийся премудрым,

Однажды от Неё сошёл с ума -

Чуть не раздал своё богатство людям,

Но вовремя вмешалась тут родня -

Оно ведь наше, как мы жить-то будем?

А бедным стало страшно за себя,

-Коль богачи не могут спать спокойно,

В безумие впадая от Тебя,

Что делать нам с умишком недостойным?-

И тоже просыпались все скорбя.

Послали богачи послов к О - Пу,

Мудрейшему учёному Китая.

-Что делать? Жить невмоготу -

Ночами всех нас Совесть донимает!

Как нам Её не слушать правоту?

-Всё просто! Надо лишь законы написать,

Такие, чтобы можно оправдаться.

Их мандарины будут изучать

И вам прощенье будет продаваться,

Не даром же мозги им забивать!-

И радости их не было предела.

О-Пу главнейшим мандарином стал -

Что должен, что не должен кто-то делать

Он мудрые законы написал.

Кто заплатил, тот и спокойно спал!

Теперь лишь нищие не спать могли,

Ведь за совет платить им было нечем.

И с Совестью беседы не вели

Те, кто был Ею ранее отмечен -

Они Оправдывать себя могли!

И Ли-Хан-Дзу теперь спокойно спал,

Имущество своё оберегая.

На Совесть просто он теперь плевал

И спрашивал - Ты кто ещё такая?

Я все законы чётко исполнял!-

Так все от Совести и открестились,

Включая и мудрейшего О-Пу.

Законы исполнять они учились,

Держа в повиновении толпу.

А Совесть, чтоб не бегала - в тюрьму!

Теперь когда кому-то говорили,

Что с Совестью он, дескать, не в ладах,

Его в Бессовестности обвинили,

Он отвечал - В тюрьме мой лютый враг!

И от него тихонько отходили...

Так и живём по писанным законам

И держим Совесть нашу под замком.

По светским-ли, церковным-ли канонам -

Не по законам Совести живём.

А тяжко или сладко не поймём!