Что писал о законе Юсуф  Блласагуни?​

Читай до конца
Годунов Борис Федорович (1552-1605) - 1-й царь из этой фамилии, младший из 2 сыновей костром, дворянина Ф. И. Годунова-Кривого. Рано остался сиротой и вместе с сестрой Ириной воспитывался в доме дяди, Д. И. Годунова, который в результате опричной реформы оказался при дворе Ивана Грозного. Благодаря женитьбе на дочери Г. Л. Скуратова-Бельского Марии (1570) начал быстрое продвижение вверх по служебной лестнице. Постепенно стал активным деятелем опричнины. На 3-й свадьбе царя был его дружкой. С 1578 г. - кравчий. Сестра его Ирина стала женой царевича Федора, будущего царя, что ещё больше возвысило Годунова при дворе. На 7-й свадьбе царя - на Марии Нагой (1581) - дружка царицы. В том же году получает чин боярина. С 1584 г. - член Верховной Думы, конюший, ближний вел. боярин и наместник царя Федора Ивановича в Казани и Астрахани. Начинается постепенный процесс устранения соперников Годунова: Шуйских, Мстиславских и Романовых. С 1585 г. Годунов становится полноправным правителем гос-ва при недее царе. В 1590 г. участвовал в Шведском походе из Новгорода к устью Невы в должности дворцового воеводы. После смерти Федора Ивановича (1598) избран Земским собором на царство. Годунов, по единодушному мнению современников, был крупным гос. деятелем. Он почти всегда лично вёл дипломатич. переговоры, активно участвовал в проведении внутр. политики, отвечавшей интересам основной части дворянства. Его прав-во продлило перемирие с Польшей и вступило в войну со Швецией (1590 - 1593) результате которой Россия вернула утерянные после Ливонской воины 1558-1583 гг. города Ям, Орешек, Ивангород и др., расширила выход к Балтийскому морю. При Годунове была предпринята энергичная колонизация Сибири. На юге для обороны от набегов Крым. татар продолжалось освоение степей, где были построены города Валуйки, Воронеж., Белгород и др., восстановлен Курск. В правление Годунова расширяются связи России с Грузией. Для обеспечения пути в эту страну была построена крепость в устье Терска, и рус. рать дважды выступала против Дагестан, шамкала. Годунов добился в 1389 у константинопольск. патриарха, воспользовавшись бедственным его положением, согласия на учреждение рус. патриархии. Продолжая политику Ивана Грозного по укреплению самодержавной власти, Годунов в борьбе с боярами и княжатами опирался на служилых дворян и верхи посада. В пользу последних проводилось т. н. «посадское строение», т. е. возвращение в посад беглых тяглецов, приписка к посаду владельческ, крестьян, занимавшихся торговлей и промыслами и т. д. Было продлено действие заповедных лет. В 1592 г. закончилась перепись населения, затеянная ещё Иваном Грозным, результатом которой оказалось окончательное закрепление крестьян за их владельцами. Ок. 1592 - 1593 гг. был издан указ о запрещении выхода крестьянского, что фактически окончательно закрепощало крестьян. В 1597 г. были изданы указы об установлении 5-летней давности для исков на беглых крестьян и указ о холопах, по которому кабальные люди лишались права выкупаться на свободу. Одновременно в кабальных холопов была превращена целая категория свободных людей, т. н. «вольных холопов». Важным актом закрепощения крестьянства было введение в юж. районах страны «государевой пашни», к которой прикреплялись беглые крестьяне. Резкое усиление крепостного гнёта в правление Годунова привело в нач. XVII в. к гражданок, войне. Бедствия населения России усилились вследствие тяжёлого неурожая 1601 -1603 гг. и страшного голода. В 1603 г. вспыхнуло восстание Хлопка Косолапа, охватившее центр, уезды страны и с трудом подавленное прав-вом. Несмотря на то что Г. закупал хлеб на свои личные деньги и раздавал голодавшему населению, недовольство народ, масс было столь велико, что они поддержали Лжедмитрия I, открывшего в 1604 г. военные действия против Годунова. Скоропостижно скончался в Москве и был похоронен в Архангельском соборе. То есть Лжедмитрий 1 правил после него.

Из всех греческих полисов именно Спарта оказывается в античной традиции наиболее тесно связанной с Дельфами. В более широком смысле взаимоотношения Спартанского полиса и Дельфийского оракула определялись известной духовной близостью основ и характера спартанской жизни и государственного устройства и важнейших дельфийских идей. Конкретизируя содержание понятия традиционных связей между Дельфами и Спартой в контексте событий VI-V вв., следует особенно подчеркнуть отношение Пифийского святилища к институту царской власти у лакедемонян.
Уже у Тиртея установление основ спартанского государственного устройства, в том числе и положения царей, связывается с оракулом в Пифо (Plut. Lycurg., 6 = Tyrt., fr. 3 b Diehl3). Особенность спартанской царской власти - диархия - также была санкционирована, согласно традиции, в Дельфах (Hdt, VI, 52; Paus., III, 1, 5). Отметим также положение специальных посланников в Дельфы - пифиев. Каждый из царей должен был избирать себе по два таких феопропа, которые совместно с царями совершали трапезу на общественный счет и также совместно с ними выполняли обязанности по сохранению дельфийских изречений (Hdt, VI, 57; Xen. Lac. pol., 15, 5; Cic. De div., I, 43, 95). Важная роль оракула проявляется и в любопытном обычае (Plut. Agis, 11), который сохранялся в Спарте, по крайней мере, до III в. до н.э. и согласно которому эфоры в определенный срок должны были наблюдать, не появится ли небесное знамение, свидетельствующее о том, что спартанские цари виновны в преступлении перед божеством. В случае появления такого знамения цари отстранялись от исполнения своих обязанностей до получения оракула из Дельф или Олимпии. Аполлон Пифийский, таким образом, мог подтвердить или опровергнуть справедливость подозрения, которое возникало в отношении того или иного царя.

Значительная часть дельфийских пророчеств, адресованных спартанцам, касается различных внешнеполитических акций Лакедемона, которые тесно были связаны с деятельностью спартанских царей, исполнявших обязанности командования войском. Спартанская дипломатия, как никакая другая, отводила значительное место идеологической поддержке действий лакедемонян со стороны Дельфийского святилища. Особенно же говорящими свидетельства традиции становятся, как представляется, в связи с процессом борьбы эфората с царской властью в Спарте в VI-V вв.