Не лепо ли ны бяшетъ, братие, начяти старыми словесы трудныхъ повестий о пълку Игореве, Игоря Святъславлича?
Начати же ся тъй песни по былинамь сего времени, а не по замышлению Бояню! Боянъ бо вещий, аще кому хотяше песнь творити, то растекашется мыслию по древу, серымъ вълкомъ по земли, шизымъ орломъ подъ облакы…
(Далее перевод с древнерусского)
Начнём же, братья, повесть эту от старого Владимира до нынешнего Игоря, что отвагою закалил себя, заострил сердца своего мужеством и, исполнившись ратного духа, навёл свои храбрые полки на землю Половецкую за землю Русскую. <…>
Тогда посмотрел Игорь на светлое солнце и увидел, что тьма от него всё войско покрыла. И сказал Игорь дружине своей: «Братья и дружина! Лучше в битве пасть, чем в полон сдаться. А сядем, братья, на своих борзых коней, поглядим на синий Дон!» Запала князю дума Дона великого отведать и знамение небесное ему заслонила. «Хочу, — сказал, — копьё преломить у степи половецкой с вами, русичи! Хочу голову свою сложить либо испить шеломом из Дону». <…>
Игорь к Дону воинов ведёт. Уже беду его стерегут птицы по дубам; волки грозу накликают по оврагам; орлы клектом на кости зверей сзывают; лисицы брешут на червлёные щиты. О Русская земля, а ты уже скрылась за холмом! <…>
Были века Трояновы лета Ярославовы; были походы Олеговы, Олега Святославича. Тот ведь Олег мечом крамолу ковал и стрелы по земле сеял; ступит в золотое стремя в городе Тмутаракани — звон тот слышит старый великий Ярославов сын Всеволод, а Владимир каждое утро уши себе закладывает в Чернигове. Бориса же Вячеславича похвальба на суд привела и на ковыль-траве покров смертный зелёный постлала за обиду Олегову — храброго и юного князя. С той же Каялы Святополк прилелеял отца своего между угорскими иноходцами ко святой Софии к Киеву. Тогда при Олеге Гориславиче засевалась и росла усобицами, погибала отчина Даждьбожьего внука, в крамолах княжих век человечий сокращался. Тогда по Русской земле редко пахари покрикивали, но часто вороны граяли, трупы себе деля, а галки свою речь говорили, лететь собираясь на поживу. То было в те рати и в те походы, а такой рати не слыхано. <…>
Уже, братья, невесёлое время настало, уже степь силу русскую одолела. Обида встала в силах Даждьбожьего внука, вступила девою на землю Троянову, взмахнула лебедиными крылами на синем море у Дона: прогнала времена счастливые. Война князей против поганых пришла к концу, ибо сказал брат брату: «Это моё, и то моё же». И стали князья про малое «это великое» говорить, а сами на себя крамолу ковать. А поганые со всех сторон приходят с победами на землю Русскую. <…>
О, стонать Русской земле, поминая прежнее время и прежних князей! Того старого Владимира нельзя было пригвоздить к горам киевским. Стали стяги его ныне Рюриковы, а другие Давыдовы, но врозь они веют, несогласно копья поют.
Александр3 был уверен в том , что все беды в стране исходят от вольнодумства и излишней образованности низшего сословия,Антилиберализм был его верой.Был приверженцем самодержавия. Поэтому он начал политику контрреформ.
При нем создаются черты оседлости.пртесняет иноверцев.Иудеям ограничивает торговлю и не допускают в земства и управы.Происходят еврейские погромы.Пытается ограничить соприкосновение крестьянства с евреями.В это время Россию массово покидают ее подданые.
Контрреформы коснулись и учебных заведений (университетский устав 1884 г.)Введена жосткая цензура,Университеты лишились автономии.образование не могли получить представители низших сословий(циркуляр о кухаркиных детях 1887г).
Права земств были ограничены, а их губернаторами. В Городской думе заседали чиновники и купечество, а в земствах только дворяне. Крестьяне не могли участвовать в выборах.
Суды стали зависить от властей, мировые суды подлежали ликвидидации.
Итоги"реформ" Александра 3 вызывают противоречия: Россия смогла добиться промышленного подъема, не прняла участие ни в одной войне, но сильно возросли социальные волнения и напряженность.
