В процессе освоения территории Среднего Поволжья можно выделить несколько этапов. Уже в эпоху палеолита здесь появились стоянки первобытных людей. В период бронзы и железа количество поселений возрастает, на смену присваивающему хозяйству: приходит производящее, население наряду со скотоводством занималось земледелием и ремесленным производством.
Одними из первых жителей юга Поволжья, известных с IV-III тыс. до н.э., были люди европеидной расы. Уже с энеолита и бронзы эта территория была освоена племенами хвалынской, ямной, полтавкинской культуры.
В середине II тыс. до н.э. племенами срубной культуры оказалось заселенным практически все Среднее Поволжье. В происхождении срубной культуры приняли участие ряд предшествующих культур ранней и средней бронзы.
С IV века до н.э. до IV века н.э. полными хозяевами Великой Степи становятся сарматы вероятно, древнее название Волги - Ра - существует именно в это время.
В это же время, в I тыс. до н.э., на Самарской луке жили лесные племена, говорившие на финно-угорских языках. Финно-угры оставили редкие памятники белогородского типа и городецкой культуры.
С конца VII века на юг Среднего Поволжья начинают проникать тюрко-язычные племена из Нижнего и Среднего Поволжья и Приазовья. По характеру своей материальной культуры они тесно связаны с сарматско-аланским населением Приазовья.
В середине VIII века в Среднее Поволжье начинают проникать новые волны кочевников, основной их целью были более северные территории современных Татарии и Ульяновской области. В VIII-IX веке здесь фиксируются следы пребывания угорских племен кушнаренковской культуры. Очевидно, все эти разноязычные группы населения - тюркские, финоугорские, славянские - вошли в состав гос-ва Волжская Болгария. Самарское Поволжье явилось южной пограничной территорией, а возможно, и южным удельным княжеством Волжской Болгарии. Здесь находилось несколько городов: Муромский городок и менее крупные - Переволокское и Междуреческое городища.
В конце IX-начале Х вв. Самарская Лука вошла в состав раннефеодального государства Волжская Болгария. В Х в. на окраине этого государственного образования возник Муромский городок, игравший заметную роль в развитии ремесел и торговых связей с кочевнической степью. Эти традиции были нарушены монгольским нашествием.
Монголо-татарское нашествие нарушило мирную жизнь Волжской Болгарии. Были разрушены поселения и разорены хозяйственные угодья, превращен в руины Муромский городок. Возможно, и на Усе монголо-татары организовали ряд поселений, населив их подневольными русскими, болгарами и мордвой. Можно предположить, что существовал какой-то центр золотоордынского монгольского расселения на востоке Самарского левобережья, где известен ряд топонимов, которые можно связать по происхождению с монгольскими языками - Аманак, Кутулук, Сухой Авраль, Толкай.
Объяснение: Удачи)))
Права и обязанности бояр. Вольные слуги и бояре вотчинники и помещики
Права и обязанности бояр по владению
Относительно прав и обязанностей бояр, как жителей известного уезда или волости и как землевладельцев, надо заметить, что в этом отношении бояре и все служилые люди принимались не по службе их, а по поземельным владениям. В этом отношении бояре имели те же права и обязанности, какие имели и земцы: на них, так же как на земцах, лежала обязанность тянуть судом и данью по земле и воде к тому городу, в уезде которого находились их владения; точно так же относительно землевладения, податей и повинностей с земель, бояре со времени татарского владычества нисколько не отличались от земцев, ко зато права бояр в их владениях были очень великими.
Им, во-первых, предоставлялось полное и независимое от князя распоряжение своими землями; князья в это не вступались, как это видно из следующего условия, встречающегося во всех договорных грамотах того времени: «А бояром и слугам межи нас вольным воля; а домы им свои ведати, а нам ся в них не вступати». Нередко боярам, как землевладельцам, предоставлялось и право суда и управления над людьми, жившими в их владениях. Впрочем, это право было только привилегией некоторых из бояр, а не составляло необходимой принадлежности боярского звания. Этим правом, как привилегией, пользовались и некоторые из общин; следовательно, оно зависело чисто от князя и не вытекало иа правбоярекого звания. (В нашей литературе было мнение противоположное этому, но это неверно.)
Во-вторых, бояре были совершенно обеспечены относительно прав на твои имения, хотя бы эти имения находились во владениях другого князя, а не того, которому служит боярин. (Это право существовало, конечно, только относительно вотчин, потому что поместья бояре получали только на время службы тому князю, который давал поместье.) Неприкосновенность поземельной собственности и личных прав бояр простиралась до того, что в случае обиды, нанесенной боярином в своей отчине князю, которому он не служил, суд над боярином назначался общий, т. е. как со стороны князя, которого он обидел, так и со стороны того князя, у которого он находился на службе. В-третьих, в самом платеже податей и в отправлении разных повинностей бояре и вообще служилые люди пользовались большими преимуществами и льготами перед людьми неслужилыми: с бояр хотя и шли подати и они наравне с земцами отбывали различные повинности, но в гораздо меньшем размере, чем неслужилые люди.
За все эти права и привилегии боярин по первому же зову князя должен был являться на службу; в противном же случае он лишался своих прав и привилегий; а потому даже старые и дряхлые и вообще больные из бояр не освобождались от службы. Если какой-нибудь боярин не мог сам идти в поход или вообще явиться на службу, то должен был в таком случае выставить определенное число слуг или послать своего родственника, который бы принял на себя его службу.
Таковы были правила относительно службы вотчинников; относительно же помещиков существовали еще более строгие правила. Как скоро какой-нибудь боярин, имевший поместье, лишался возможности служить, то должен был сдать свое поместье сыну или другому родственнику, который бы мог исполнять его служебные обязанности; но если такого не находилось, то у него отбиралось поместье. Исключение из этого было только одно — если помещик делался не служить от ран, полученных на войне, то в таком случае поместье не отбиралось у него, а оставлялось ему на прокормление.
