Последнее утверждение едва ли обосновано: гвардия отнюдь не являлась игрушкой в руках неких политических сил. К моменту смерти царя-реформатора она превратилась в самостоятельную и чрезвычайно влиятельную силу формулировать, высказывать и реализовывать собственную политическую программу.
