Сковорода Григорий Савич. Украинский Сократ
Кампус КПІ. Інсталяція "Скородаб" на 7 корпусі
Третього декабря 2007 г. исполнилось 285 лет со дня рождения одного из самых ярких представителей философии Нового времени, большого украинского мудреца Григория Саввича Сковороды.
Поистине безграничен круг интересов этого мыслителя. Но, на мой взгляд, наиболее интересной для общественности нашего университета является та его часть, в которой он обращается к проблематике творчества (ведь инженер - это по определению: создатель).
Мы полностью разделяем вывод тех исследователей творчества Сковороды, которые утверждают, что важнейшим его вкладом в развитие мировой философии было учение о "сродном труде" (родственном труде). Не родословная, имущественное состояние и чины, но "сродность" должна определять истинные измерения человека в обществе и общества в человеке. В идее "сродности" в свернутом виде присутствует многое из того, что найдет свое решение и будет решаться в новейших философских и психологических, эвристических и дидактико-педагогических исследованиях проблемы творчества: мотивация творчества, проблема призвания человека, его дарований, склонностей талантливости, гениальности. Проблема "человека на своем месте". А следовательно - и проблема "человека не на своем месте" ... Кто-то возразит, что в нашем настоящем подобные проблемы и вопросы не являются остроактуальными, что требуют своего неотложного теоретического и практического решения?
Ведь именно склонность к тому или иному виду и роду деятельности человека и приводит в первую очередь его (деятельности, труда) сродный характер, утверждает С. Сковорода. Сродность результат выбора человеком территорий своего деятельного приложения, а возможность выбирать - это необходимое условие бытия человека в ситуации свободы. И совсем не случайно столько места в раздумьях философа занимает тема свободы. Когда нет возможности выбирать, нет и сродности.
Вот показательный фрагмент из диалога "Алфавит, или Букварь мира": "Некоторый молодчик был моим учеником. Ребенок подлинно рожден к человеколюбию и дружбе, рожден все честное слышать и делать. Но не рожден быть студентом. С удивлением сожалел я в его остолбенелости. Но как только он отрешился к механике, так вдруг всех удивил своим понятиям без всякого руководителя ".
Сковорода Григорій СавичКакие причины приводят к ситуации «не-сродности", в которую попадает человек? Тщеславие, безудержная жажда накопления имущественных форм богатства, стремление званий, чинов и привилегий и т. Это - внутренние побудительные факторы. Есть и внешние, источник которых кроется в самом обществе, несправедливо и неправедно устроенном, отмечает философ. Пренебрежение сродностью, гипертрофированное влечение человека к соблазнам окружающего мира ведет к укоренению в ней чувства отчаяния, безнадежности, ожидания смерти, мести, гнева. Именно предостерегая против такой перспективы, философ настоятельно проводит мысль о необходимости человека "прислушиваться к себе", чтобы идущая из глубин человеческого естества тяга к сродному труду, к "милаго сердцу" рода его деятельного бытия не было проигнорировано, не осталось не услышанным. Мы убеждены, что идея "вслушивания в себя" человека (как и целый ряд других идей Сковороды, относящихся к данной проблематике) еще дождется своих исследователей и наследников, получит то развитие, актуализацию в современной философии творчества, что будет адекватной тому потенциалу, что она в себе таит.
Объяснение:
Объяснение:
Колониализм не пользуется доброй репутацией. Более того, в самих странах Востока, равно как и во многом поддерживавшей их в этом марксистской историографии, до сравнительно недавнего времени было принято едва ли неоднозначно считать, что колониализм – это зло. Еще недавно всерьез разрабатывались концепции, исходившие из того, что, если бы не колониальное вмешательство держав, принесшее столько несчастий народам Востока, они бы достигли на сегодня много большего. Сейчас от столь прямолинейных позиций специалисты в основном отходят. Но предубеждение к капиталистической колонизации остается. И, надо сказать, далеко не безосновательное.
Прежде всего колониализм, особенно ранний, был отмечен не только жестокостями, начиная с работорговли, но и беззастенчивой ставкой на разграбление природных богатств Востока и эксплуатацию дешевого труда его населения. И далеко не случайно именно там, где это проявлялось дольше всего и к тому же в весьма неблаговидной форме, уже на рубеже нашего века сложилось нечто вроде комплекса вины колонизаторов (воззвание Девентера «Долг чести» в голландской Индии). Черным пятном на совести европейцев навсегда останется африканская работорговля. Да и рассуждения англичан на тему о том, сколь тяжело «бремя белого человека», взятое ими на себя в Индии, – тоже в конечном счете лишь попытка сделать хорошую мину при плохой игре: каждому из английских колонизаторов было хорошо известно, что никто никогда не просил их брать на себя столь тяжелое для них «бремя». Словом, колониализм приукрашивать не приходится.
Другое дело – проблема исторической роли колониализма. Об этом стоит сказать особо. Дело в том, что современные арабы или индийцы, не говоря уже об африканцах, имеют немалый счет именно к колониализму, с ненавистью говорят о его наследии, гневно обличают проявление неоколониалистских тенденций и в то же время, как правило, весьма спокойно относятся к зверствам Чингис-хана или Тамерлана, к бесчеловечности африканских вождей, продававших за ружья и спирт в рабство своих пленников и даже соплеменников. Почему так? Дело объясняется достаточно просто. На войне как на войне: одни завоевывают, другие от этого терпят урон. Все понятно и само собой разумеется, как понятно и то, что правители распоряжаются жизнью своих подданных. Иное дело – чужие, европейцы, появляющиеся на Востоке со своими непонятными для его жителей нормами, иными принципами и целями. Это не просто враг, а бедствие, грозящее разрушить все, чем люди живы, на чем стоят. И неудивительно, что традиционная структура Востока всегда сопротивлялась колониализму, мобилизуя для этого все свои силы. Отсюда и неиссякаемая ненависть к нему, не просто дожившая до наших дней, но и время от времени набирающая силу и проявляющаяся в мощных взрывах наподобие иранского.
Академический анализ не может пройти мимо подобного явления. Но исследователь не должен идти на поводу у него и, руководствуясь какой-либо политической, идеологической или публицистической злободневностью, искажать истину. Истина же состоит в том, что колониализм отнюдь не может быть однозначно охарактеризован лишь как зло. И дело не только в том, чтобы сбалансировать саму формулу: колониальный капитал жестокими методами эксплуатировал Восток, грабил его ресурсы, но, взламывая традиционную структуру тем самым развитию колоний. Речь не только о взвешенности оценки, хотя это само по себе уже достаточно важно, ибо позволяет избежать односторонности и прямолинейности и восстановить реальное положение дел, что важно для любого непредвзятого исследования. Перед нами всемирно-исторического значения феномен, который нуждается в объективном анализе прежде всего потому, что без этого многое останется непонятным и необъясненным и по-прежнему будет оцениваться и решаться сквозь призму идейно-политических лозунгов, обычно отнюдь не содействующих постижению истины.
Оставляя в стороне значение колониализма для самой Европы, для развития в ней капитализма (имеется в виду первоначальное накопление; стоит, однако, оговориться, что роль ресурсов колониального Востока в этом в отечественной марксистской историографии обычно преувеличивалась), обратим преимущественное внимание на то, что колониализм и затем колониальный капитал во всех его модификациях сыграли решающую роль внешнего фактора, мощного импульса извне, не просто пробудившего традиционную структуру Востока, но и придавшего ей новый ритм поступательного развития. Без такого импульса традиционная структура по-прежнему развивалась бы в привычном ей русле при скромной роли контролируемого рынка и ограниченной в правах и возможностях частной собственности. И это касается абсолютно всего Востока, включая и Японию. Вот почему важность внешнего импульса можно сопоставить по значимости с ролью оплодотворения живого. организма: это было условие sine qua поп для последующего развития, для рождения нового качества.
