Честно говоря, в Древней Спарте я бы жить не хотела.
В отличие от своих соседей на севере, Афины, Спарта едва ли была культурным центром.
Все-таки Спарта – это место, где люди развивались только как воины, но не как ремесленники и земледельцы.
Объяснение:
Некоторое ремесленничество действительно существовало, но мы не видим ничего с точки зрения философских или научных достижений, как это было в Афинах. Вместо этого спартанская жизнь была основана вокруг военных.
В Спарте был непривлекательный для меня политический строй. Власть удерживалась олигархически, и индивидуальные свободы для несартанцев были строго ограничены, хотя женщины в Древней Спарте могли иметь гораздо лучшие условия, чем женщины, живущие в других частях древнегреческого мира.
Одной из ключевых черт социальной структуры древней Спарты были илоты. Термин имеет два происхождения. Во-первых, это прямо переводится как «пленник», а во-вторых, считается, что оно тесно связано с городом Хелос, граждане которого были превращены в первых илотов в древнеспартанском обществе.
По сути, илоты были рабами. Они были необходимы, потому что спартанским гражданам было запрещено заниматься физическим трудом, а это значит, что им нужен принудительный труд для обработки земли и производства продуктов питания. В обмен на это, илотам было разрешено хранить 50 процентов того, что они производили, им разрешалось вступать в брак, исповедовать свою собственную религию и, в некоторых случаях, иметь свою собственность.
Тем не менее, спартанцы все еще довольно плохо к ним относились. Каждый год спартанцы объявляли «войну» илотам, давая спартанским гражданам право убивать илотов, как они считают нужным. Более того, ожидалось, что илоты отправятся на войну по приказу спартанского руководства, наказание за сопротивление - смерть.
Отдельная история – воспитание мальчиков в каких-то жесточайших условиях. Так что этот полис мне кажется чрезвычайно жестоким и жить бы я там ни за что не хотела.
Запад, начиная с XVI века, выступал постоянным «соблазнителем» более высокого уровня военного, технического и культурного развития для отстающей России. Как ни странно, но западничество в России усилилось в правлении Ивана IV, «полувосточного деспота», который очень благосклонно относился к европейцам.
Иван IV приглашал из Германии, Италии на службу офицеров, инженеров, литейщиков, пушкарей, архитекторов. Более того, по свидетельству служившего в опричнине немецкого наемника Г. Штадена Иван Грозный даже хвастался своим немецким происхождением. Об этом также упоминал англичанин Джон Флетчер. Когда царь в разговоре с ним заметил: «Русские мои – все воры!», Флетчер улыбнулся и сказал: «Ваше Величество забыли, что Вы сами – русский». «Я не русский, – отвечал царь, – предки мои – германцы» (Т.Л. Лабутина).
Ивану Грозному вскоре самому пришлось убедиться в военно-техническом превосходстве Запада, потерпев ряд поражений в Ливонской войне от малочисленных, но лучше вооруженных и обученных европейских армий. Он стал первым из царей привлекать иностранцев на русскую военную службу. Неслучайно именно Иван IV, не считаясь с жертвами, предпринял энергичную попытку «прорубить» окно в Европу, желая установить более тесные экономические и культурные связи с ней, начав кровопролитную и многолетнюю Ливонскую войну, за выход к Балтийскому морю.
Как только город-крепость Нарва оказалась в руках русских (1558 г.) она была сразу превращена в морские ворота России на Балтике. В 1566 году в Нарве побывало уже 42 корабля, что по сравнению с 6-7 судами, прибывавшими ежегодно из Европы в Архангельск, выглядело настоящим торговым прорывом. Однако шведы, ливонцы и литовцы стали мешать русской торговле и захватывали все иностранные суда, шедшие в русский порт.
Для борьбы с чужим морским разбоем, Иван IV создал собственный корсарский (каперский) флот во главе с датским авантюристом Карстеном Роде, который стал успешно действовать на Балтике. Северная Европа сразу поняла для себя опасность выхода России на Балтику и начала ответные действия. Дания, Швеция, Польша и Ганзейский союз, все выступили против нас. Роде арестовали в Копенгагене, а его флотилия была захвачена и конфискована. Вскоре была захвачена у русских войск и Нарва.
С потерей Нарвы Россия потеряла единственный выход к Балтийскому морю. И как оказалось надолго, вплоть до начала XVIII века. В результате Россия почти на 150 лет потеряла в своем динамичном развитии, а также в необходимой для нее европеизации.
Поражение в войне, потеря выхода в Балтийское море на время остановило западное влияние в России. Но при Борисе Годунове, испытывавшем прозападные симпатии, была предпринята удивительная попытка отправки на обучение в западные страны 18 русских студентов». Однако первая попытка власти приобщить русских молодых людей к европейской науке закончилась тем, что они стали первыми «невозвращенцами». Судьба большинства из них осталась неизвестной, так как никто из них на родину не вернулся, в стране в этот период началась кровавая круговерть Смутного времени (Т.Л. Лабутина).
