Порівняйте спільні та відмінні риси у двох течіях гуситського руху ​

В России древнейший костюм, состоящий из подпоясанной рубахи и шаровар, по своей простоте принадлежит, вероятно, доисторической древности. С появлением у нас государственности стали появляться заимствования из Византии. Богатый костюм первых русских князей и их дружинников, а также их жен, установился по византийским образцам и стал сильно отличаться от костюма народного. На рисунке фигуры 2—5 представляют княжескую одежду, византийского образца, с ее узорчатыми тканями и богатой обшивкой парчой и жемчугом, между тем как фигура 1 дает тип древнерусского костюма, сохранившего еще национальные черты. Шапка в древнейшем ее виде была высокая и остроконечная, потом с мягкой тульей; ее украшал меховой окол или опушка. Плащ (корзно), носившийся князьями, накидывался сверху и застегивался большей частью на правом плече запонью с петлицами (фигура 4); тип женской одежды был совершенно византийский, принятый в иконописи (фигуры 2 и 3). Сапоги не были, кажется, в общем употреблении у русских даже в Х веке, а составляли обувь только князей и старейшин; они шились из кожи и сафьяна и были цвета зеленого, красного, желтого и т.д. Со времени татарского ига стало сказываться татарское влияние, хотя оно было не столь сильно, как обычно предполагается: "от татар мы могли заимствовать только некоторые незначительные части нашего костюма, которые всегда и обозначались в названиях татарскими" (И. Забелин, "Домашний быт русских цариц", 1872).

Костюмы Руси XII — XIII века

В общем, в московской Руси одежда имела одинаковый покрой у богатых и бедных, отличаясь лишь качеством материала. Бояре, поверх опоясанной рубашки — воротник и края которой вышивались разноцветными шелками, серебром, золотом и унизывались жемчугом — надевали шелковый или тонкий суконный узкий кафтан и подпоясывали его. На кафтан, для приема гостя или выхода, надевалась ферязь, и при выходе из дому, поверх ферязи — опашень, зимой — шубу. Ферязи служили верхней комнатной одеждой, были длиной почти до лодыжек, без перехвата и воротника, с длинными, суживающимися к запястью рукавами; спереди застегивались пуговицами (числом от трех до десяти) с длинными петлицами, или схватывались завязками. Они делались холодные — на подкладке, теплые — на меху; иногда они были без рукавов и тогда одевались под кафтан. Ферязи ездовые или ферези надевались на обыкновенные ферязи или на чюгу.

Костюмы Руси XIII — XV века

Опашнем называлась верхняя одежда с широкими рукавами, суживавшимися к запястью; в царском костюме подбитый горностаем опашень назывался платном. Более простой верхней одеждой была однорядка, длиной до пят, без воротника. Покроем подобен однорядке был охабень или охобень — верхняя одежда с четырехугольным отложным воротником, часто с откидными рукавами из объяри (шелк с золотом и серебром), атласа, бархата и парчи (фигура 8). На ферязь надевался и кафтан, смотря по покрою называвшийся турским или становым: первый был без воротника и застегивался только у шеи и на левом боку, последний — с перехватом, широкими недлинными рукавами и пуговицами на груди и в разрезах на подоле (фигура 12).

Костюмы Руси XIV — XVI века

Шуба была предметом гордости в московской Руси; в ней оставались часто и в комнате, при гостях; для украшения она обшивалась нашивками, для застегивания имела пуговицы или кляпыши с петлями (рисунок на следующей странице, фигура 15), а иногда шнуры с кистями. Русские шубы походили на охабень и однорядку, но имели отложной меховой воротник, начинавшийся от груди; турецкие шубы отличались от русских широкими рукавами, которые делались иногда одинарные, иногда двойные; польские шубы имели вместо отложного узенький воротник и просторные рукава, с меховыми обшлагами. Женские шубы (фигура 11) были схожи с мужскими; крытая бархатом соболья шуба имеется на старинном изображении царицы Натальи Кирилловны, поверх аксамитной телогреи (рисунок на следующей странице, фигура 16). Восточного происхождения и обычно из восточных материй были чюги (фигуры 10 и 9) — узкие кафтаны, с рукавами по локоть, при к путешествию и верховой езде, для чего они подпоясывались кушаком, поясом или тесьмой; теплые чюги были на соболях, куницах и т.п. Продолжение см. на следующей странице.

Уже в середине XII в. власть киевских князей стала иметь реальное значение только в пределах самого Киевского княжества, включавшего земли по берегам притоков Днепра — Тетерева, Ирпеня и полуавтономного Поросья, заселенного вассальными от Киева «Черными клобуками» . Попытка Ярополка, ставшего после смерти Мстислава I киевским князем, самовластно распоряжаться «отчинами» других князей была решительно пресечена. 
Несмотря на утрату Киевом общерусского значения, борьба за обладание им продолжалась вплоть до нашествия монголов. Какой-либо очередности в наследовании киевского стола не соблюдалось, и он переходил из рук в руки в зависимости от соотношения сил боровшихся княжеских группировок и, в немалой степени, от отношения к ним со стороны могущественного киевского боярства и «Черных клобуков» . В условиях общерус-ской борьбы за Киев местное боярство стремилось к прекращению усобиц, и к политической стабилизации в своем княжестве. Приглашение боярами в 1113 г. Владимира Мономаха в Киев (в обход принятой тогда очередности в наследовании) было прецедентом, использованным в дальнейшем боярами для обоснования своего «права» выбора сильного и угодного им князя и заключения с ним «ряда» , ограждавшего их территориально-корпоративные интересы. Нарушавших этот ряд князей бояре устраняли переходом на сторону его соперников или же путем заговора (как, возможно, был отравлен Юрий Долгорукий, свергнут, а затем и убит в 1147 г. во время народного восстания непопулярный среди киевлян Игорь Ольгович Черниговский) . По мере втягивания в борьбу за Киев все большего числа князей киевские бояре прибегали к своеобразной системе княжеского дуумвирата, приглашая в Киев соправителями представителей от двух из нескольких соперничавших княжеских группировок, чем на какое-то время достигалось столь необходимое Киевской земле относительное политическое равновесие. 
По мере утраты Киевом общерусского значения отдельных правителей сильнейших княжеств, ставших в своих землях «великими» , начинает удовлетворять поставление в Киеве их ставленников — «подручников» . 
Княжеские усобицы из-за Киева превратили Киевскую землю в арену частых военных действий, в ходе которых разорялись города и села, а население угонялось в плен. Жестоким погромам подвергался и сам Киев как со стороны князей, вступавших в него победителями так и тех, кто оставлял его в качестве побежденного и возвращался в свою «отчину» . Все это предопределило наметившийся с начала XIII в. постепенный упадок Киевской земли, отлив ее населения в северные и северо-западные районы страны, менее страдавшие от княжеских усобиц и фактически недоступные для половцев. Периоды временного усиления Киева в княжение таких выдающихся политических деятелей и организаторов борьбы с половцами, как Святослав Всеволодич Черниговский (1180—1194 гг. ) и Роман Мстиславич Волынский (1202 — 1205 гг.) , чередовались с правлением бесцветных, калейдоскопически сменявших друг друга князей. Даниил Романович Галицкий, в руки которого перешел Киев незадолго до взятия его Батыем, уже ограничился назначением в него своего посадника из бояр.