Уже в XV веке необходимость государственного единства становится настолько очевидной, что «государственный интерес» начинает рассматриваться как высшее мерило в политике. Этот «государственный интерес» в конечном счете есть интерес господствующего класса в целом. Но он возводится на уровень «общего блага», которое должно осуществляться государством в случае надобности даже путем насилия.
Ради осуществления «общего блага» хороши все средства. Религия перестает играть заметную роль в политике. Политика перестает связываться с моралью. в новейшее время, не говоря уже о более ранних авторах, сила изображалась как основа права; благодаря этому теоретическое рассмотрение политики освободилось от морали...»
Раньше других и наиболее последовательно эти новые взгляды на государство и политику были выражены у Макиавелли.
«Государю, — заключает Макиавелли, — необходимо обладать духом настолько гибким, чтобы принимать направление, указываемое веяниями и превратностями судьбы, и, не уклоняться от пути добра, если это возможно, но уметь вступать и на путь зла, если это необходимо».
О политическом реализме Макиавелли, выросшем из потребностей эпохи, свидетельствует то, что его идеи разделялись крупнейшими политическими деятелями и дипломатами позднего средневековья и нового времени.
С конца XV века важнейшим высшим законодательным и управленческим государственным органом централизованного управления сословно-представительного характера становится Боярская дума, которая, не имея раздельной от государя компетенции, регулярно обсуждала с ним многообразные вопросы общегосударственной важности, внутренней и внешней политики.
Новым элементом в составе думы были «думные люди» , что было связано как с усложнением рассматриваемых проблем, так и с усилением делопроизводства. Кроме того, они привлекались для ведения переговоров с иностранными послами. В XVI веке Боярская дума уже имела канцелярию и архив, а также свой чиновный аппарат - думских дьяков.
