необходимо подчеркнуть, что основной составляющей социально- развития японии в xvii – первой половине xix в. являлось нарастание кризиса феодальных отношений и постепенное формирование основ для последующего капиталистического развития страны. в свете этой наиболее важной тенденции следует проанализировать изменения в положении феодального сословия, крестьянства, а также городских слоев японского общества. данные изменения происходили, несмотря на попытки сегунов законодательно регламентировать жизнь различных социальных групп.следует отметить, что под влиянием роста товарно-денежных отношений происходили постепенные расслоение и распад наиболее многочисленной группы феодального сословия – самурайства, фактически утратившего после объединения страны свою основную – военную функцию. с другой стороны, нужно обратить внимание и на процессы, связанные с социальной дифференциацией среди японского крестьянства. тенденция к распространению товарно-денежных отношений в японской деревне была, однако существенно замедлена вследствие жестких ограничений и регламентации со стороны сегуната.анализируя социально- развитие японии в xvii – первой половине xix в. необходимо особо отметить значение городов. крупные японские города являлись центрами торгового капитала и играли огромную роль в развитии связей между различными регионами страны. именно в городах, несмотря на ограничения, введенные сегунатом, в конце xviii в. наряду с традиционными «дза» (ремесленными цехами) стали возникать первые мануфактурные производства.социально- изменения, происходившие в японии, затронули фактически все слои ее населения. к середине xix в. политика сегунов токугава, направленная на искусственную изоляцию страны и жесткую регламентацию ее жизни, к нарастанию внутреннего кризиса. в японии сформировался мощный блок антитокугавских сил, одержавших победу в ходе революции «мэйдзи».
О кандидатах на престол
Вокруг кандидатуры будущего царя на Соборе разгорелась острая борьба. Предлагали призвать «королевича» из Польши или Швеции; вспоминали, что царя можно избирать только из «природных московских бояр» и выдвигали претендентов из старых русских княжеских родов; предлагали даже сына Лжедмитрия II и Марины Мнишек. На российский престол, помимо Михаила Романова, претендовали как представители местной знати, так и представители правящих династий соседних стран. Среди последних кандидатами на престол были:
• Польский королевич Владислав, сын Сигизмунда III
• Шведский королевич Карл Филипп, сын Карла IX
Среди представителей местной знати выделялись следующие фамилии. Как видно из приведённого списка, все они имели серьёзные недостатки в глазах избирателей.
• Голицыны. Этот род происходил от Гедимина Литовского, однако отсутствие В. В. Голицына (он был в польском плену) лишало этот род сильных кандидатов.
• Мстиславские и Куракины. Представители этих знатных русских родов подорвали свою репутацию сотрудничеством с поляками. По официальной версии наиболее влиятельный представитель этого рода, И. М. Воротынский подал самоотвод.
• Годуновы и Шуйские. И те, и другие являлись родственниками ранее правивших монархов. Род Шуйских, кроме того, происходил от Рюрика. Однако родство со свергнутыми правителями таило в себе определённую опасность: взойдя на престол, избранники могли увлечься сведением политических счётов с оппонентами.
• Дмитрий Пожарский и Дмитрий Трубецкой. Они, бесспорно, прославили свои имена во время штурма Москвы, но не отличались знатностью.
Кроме того, рассматривалась кандидатура Марины Мнишек и её сына от брака с Лжедмитрием II, прозванного «Ворёнком».
Из восьми кандидатов в цари, выставленных от лица боярства, четверо (Ф.Мстиславский, И.Воротынский, Ф.Шереметев, И. Романов) как члены пресловутой семибоярщины находились вместе с поляками в Москве в 1611-1612 гг. при штурмах ее первым и вторым ополчениями. То есть были лицами, заведомо неприемлемыми для освободителей столицы. Пятый, стольник И. Черкасский, и вовсе воевал на стороне поляков против первого ополчения, был русскими взят в плен, но по знатности рода прощен. Князь Пронский в этом списке - единственный вельможа, не связанный с Москвой. Он происходил из рода великих князей Рязанских. Являлся одним из немногих представителей знати во втором ополчении, но был совершенно не известен большинству членов собора.
Таким образом, лишь двое фигурантов боярского списка - активные участники борьбы с поляками в рядах первого и второго ополчений князья Д. Трубецкой и Д. Пожарский - могли реально претендовать на российский престол.
По настоянию представителей дворянства, горожан и крестьян было решено: «Ни польского королевича, ни шведского, ни иных немецких вер и ни из каких неправославных государств на Московское государство не выбирать и Маринкина сына не хотеть».
Готовясь к собору, земские власти, казалось, предусмотрели всё. Они постарались застраховаться от выдвижения новых кандидатов. Князья Шуйские были разгромлены ещё в 1610 году, и их, судя по всему, в расчёт не брали. Глава ещё одного княжеского клана и претендент на престол в 1610-м боярин Василий Васильевич Голицын находился в польском плену, поэтому шансы его племянника Ивана Андреевича Голицына взойти на царский престол, согласно местническим порядкам, были призрачны. Аналогичным образом власти, по-видимому, попытались нейтрализовать другого возможного кандидата 1610 года - Михаила Романова. В список претендентов был внесён его дядя - Иван Никитич Романов. Включение в этот перечень князя Ивана Борисовича Черкасского закрывало путь к трону скомпрометировавшему себя изменой «земскому делу» князю Дмитрию Михайловичу Черкасскому.
