В политике Екатерины II имелись качественные новшества, которые позволяют характеризовать ее время как период “просвещенного абсолютизма”. “Просвещенный абсолютизм” не был изолированным фактом русской политической жизни. В роли “просвещенных” монархов выступали и прусский король Фридрих II, и шведский — Густав III, и австрийский император Иосиф II. Историки по-разному оценивают цели и суть политики “ просвещенного абсолютизма”. Так, Н. П. Ерошкин отождествляет ее с “пропагандой показного либерализма”. “Образ “просвещенной” государыни на троне России, — пишет он о Екатерине II, — должен был внести успокоение в общественное мнение Западной Европы и России перед фактом узурпации престола, укрепить царистские настроения в среде крестьянства, внушить народным массам мысль, что взгляды и действия императрицы милосердны, справедливы и гуманны”. Н. М. Дружинин связывал политику “ просвещенного абсолютизма” с развитием нового, капиталистического уклада и обострением классового антагонизма между крестьянскими массами и властвующим дворянством. В этих условиях, по его мнению, более проницательные и активные правители “сознательно искали совета и даже гласной поддержки крупных мыслителей эпохи для гибкого и постепенного при существующего порядка к новым социально-экономическим отношениям”.
Есть основания считать, что Екатерина II, в молодые годы с жадностью штудировавшая труды французских просветителей — Вольтера, Руссо, Монтескье, Дидро, Даламбера, искренне увлекалась некоторыми их идеями. “Я хочу, чтобы страна и подданные были богаты, — вот принцип, от которого я отправляюсь, — писала она еще до воцарения. — ...Я хочу, чтоб повиновались законам, а не рабов...”. В течение двух лет Екатерина трудилась над программой своего царствования и предложила ее в 1767 г. в форме “Наказа” созванной Комиссии о сочинении нового Уложения. В качестве исходных положений в “Наказе” торжественно декларировались идеи естественного права и общего блага; объявлялось, что задача государства и власти — не та, “чтоб у людей отнять естественную их вольность, но чтобы действие их направить к получению самого большего ото всех добра”. Вместе с тем обосновывалась неограниченная власть, аргументы заимствовались у писателей просветительного направления— это огромность государственного “пространства”: “Государь есть самодержавный, ибо никакая другая, как только соединенная в его особе власть, не может действовати сходно со пространством столь великого государства”. Чтобы предотвратить вырождение монархии в деспотию, императрица предлагала утвердить в стране принцип строгой законности, установить равенство всех граждан перед законом. “Наказ” намечал также направления экономической политики — Екатерина II выступала против сохранения монополий, за свободу торговли и промышленности. Руководствуясь принципами французского Просвещения, автор “Наказа” принципиально высказывается против крепостного права, поскольку оно противоречит “закону естественному”, но требования освобождения “рабов” не выдвигала. Программа Екатерины II оказывалась, таким образом, внутренне противоречивой: с одной стороны, она провозглашала передовые истины просветительской философии, а с другой — сохраняла самодержавие, господство дворянства, крепостное право.Сам созыв Уложенной комиссии 1767 г. явился ярким проявлением политики “ просвещенного абсолютизма”. Комиссия была задумана как сословно - представительное совещание, в работе которого должны были принять участие все сословия государства, кроме помещичьих крестьян. Правда, открытая с большой торжественностью и широко разрекламированная Комиссия не решила своей главной задачи — не создала нового кодекса законов, основывающегося на “Наказе” императрицы. Но принципы “ просвещенного абсолютизма”, провозглашенные в “Наказе”, нашли свое воплощение в законодательной деятельности Екатерины II
До конца XVI в. было напечатано 20 книг церковно-религиозного содержания. Появление книгопечатания в России имело огромное культурное значение, но ведущее место в XVI и XVII вв. по-прежнему занимала рукописная книга.
Никоновская летопись показывала историю Московского царства как мировой державы, а Ивана IV - достойным преемником римских и византийских императоров. Один из списков Никоновской летописи содержал 16 тыс. миниатюр, цветных иллюстраций, за что и получил название Лицевого свода (лицо - изображение).
Но в XVI в. летописание начинает уходить на второй план, его вытесняют произведения на историческую тему. В частности в самом начале царствования Ивана IV в 50-х гг. был написан "Летописец начала царства великого князя Ивана Васильевича". В нем были описаны события с 1534 по 1553 гг. и содержалась идея необходимости установления царской власти на Руси.
Одним из замечательных памятников русской исторической литературы XVI в. стала "Книга степенная царского родословия", которую в 1563 г. составил духовник царя Андрей при участии митрополита Макария. Книга представляет собой выборку из летописей от Рюрика до 1559 г., представляющей историю Руси в форме 17 княжеских житий, каждое из которых как бы "степень" (ступень) восходящей на небо лестницы, подобной тем, которые являлись в видениях святому Иоанну Лествичнику, державшему лестницу на небо. Составитель проповедовал божественность царской власти и московского царя изобразил как единственного законного наследника киевских князей, происхождение которых велось от римского императора Августа. В "Степенной книге" были представлены жизнеописания только тех князей, которые являлись прямыми предками Ивана IV.
P.S. ответ на этот вопрос есть в учебнике.
