В 1989 году Шерхан Муртаза написал пьесу «Письмо пяти» , поставленную затем Казахским академическим театром драмы имени М. О. Ауэзова. Спектакль стал попыткой осмысления событий, хорошо известных историкам, но в тот период еще не обсуждавшихся широкой общественностью: о голоде среди казахов в начале 1930-х годов.
В июле 1932 года к первому секретарю Казкрайкома ВКП (б) Ф. И. Голощекину с письмом обратились писатель Габит Мусрепов, заведующий Казахским государственным издательством Мансур Гатаулин, заместитель проректора Коммунистического вуза Муташ Давлетгалиев, проректор по учебной части того же учебного заведения Емберген Алтынбеков и заведующий энергетическим сектором Госплана КАССР Кадыр Куанышев. Опираясь на материалы партийных форумов и труды Сталина, они сформулировали ряд вопросов, на которые сами же и ответили. Итог их размышлений сводился к следующему: катастрофа в сельском хозяйстве Казахстана — следствие левацких перегибов в политике Казкрайкома ВКП (б) и партийных органов на местах.
Все авторы письма являлись членами Коммунистической партии, в их памяти были еще свежи дебаты вокруг точек зрения С. Садвокасова, С. Ходжанова, Т. Рыскулова и других на некоторые вопросы социально-экономического развития Казахстана и сохранения национальных традиций казахского народа. С учетом данного обстоятельства письмо сопровождалось коротенькой запиской с объяснением мотива предпринимаемого шага: «Податели этих вопросов не являются ни в какой мере «обиженными» людьми, так же, как людьми, жаждущими карьеры. ..Единственной нашей целью является социалистическому строительству в Казахстане, указав на отдельные серьезные прорывы, ставя волнующие нас вопросы прямо по-большевистски перед Крайкомом в рамках партийной демократии и в порядке самокритики, являющейся главным оружием нашей партии. Поэтому мы уверены, что Вы ответите на наши вопросы, отнесясь к ним, как к предложениям, исходящим от здоровых товарищей среднего партактива, не связанных в какой-либо мере с именем других, в частности, «больших» людей» .
К сожалению, мрачные предчувствия оправдались. Выступление творческой интеллигенции было воспринято как националистическое проявление байских настроений. Авторы письма были обвинены в национал-уклонизме, защите интересов байства. Им стали угрожать исключением из партии и привлечением к уголовной ответственности.
Сила психологического давления, которое испытали на себе авторы письма после знакомства с ним Крайкома, оказалась для них тяжким испытанием. Их принудили к покаянному самобичеванию.
15 июля 1932 года на объединенном заседании бюро Казкрайкома и Краевой контрольной комиссии «грех» им был отпущен, а письмо оценено следующим образом: «...полное затушевывание всех достижений социалистической перестройки Казахстана и достижений национальной политики, выпячивание только отрицательных моментов, критика всей проводимой линии Крайкома» .
Надо отметить, что данное письмо являлось не первым документом с сигналом SOS, поступившим во властные структуры, но это было первое письмо от коммунистов, причем не рядовых, а имевших значимый социальный статус. За этим письмом последовали и другие. Сложно утверждать однозначно о влиянии такого рода документов на кадровую политику ЦК ВКП (б) , но факт есть факт: в январе 1933 году Ф. И. Голощекин, с именем которого связываются крайности в преобразовании сельского хозяйства Казахстана, был отозван из республики.
Как же сложилась судьба подписавших письмо? Трое из них пережили Сталина, о К. Куанышеве, к сожалению, ничего не известно, а вот жизнь Мансура Гатаулина, оборвавшаяся в 34 года, и его семьи полностью прослеживается по документам Архива Президента РК.
В 1989 году Шерхан Муртаза написал пьесу «Письмо пяти» , поставленную затем Казахским академическим театром драмы имени М. О. Ауэзова. Спектакль стал попыткой осмысления событий, хорошо известных историкам, но в тот период еще не обсуждавшихся широкой общественностью: о голоде среди казахов в начале 1930-х годов.
В июле 1932 года к первому секретарю Казкрайкома ВКП (б) Ф. И. Голощекину с письмом обратились писатель Габит Мусрепов, заведующий Казахским государственным издательством Мансур Гатаулин, заместитель проректора Коммунистического вуза Муташ Давлетгалиев, проректор по учебной части того же учебного заведения Емберген Алтынбеков и заведующий энергетическим сектором Госплана КАССР Кадыр Куанышев. Опираясь на материалы партийных форумов и труды Сталина, они сформулировали ряд вопросов, на которые сами же и ответили. Итог их размышлений сводился к следующему: катастрофа в сельском хозяйстве Казахстана — следствие левацких перегибов в политике Казкрайкома ВКП (б) и партийных органов на местах.
Все авторы письма являлись членами Коммунистической партии, в их памяти были еще свежи дебаты вокруг точек зрения С. Садвокасова, С. Ходжанова, Т. Рыскулова и других на некоторые вопросы социально-экономического развития Казахстана и сохранения национальных традиций казахского народа. С учетом данного обстоятельства письмо сопровождалось коротенькой запиской с объяснением мотива предпринимаемого шага: «Податели этих вопросов не являются ни в какой мере «обиженными» людьми, так же, как людьми, жаждущими карьеры. ..Единственной нашей целью является социалистическому строительству в Казахстане, указав на отдельные серьезные прорывы, ставя волнующие нас вопросы прямо по-большевистски перед Крайкомом в рамках партийной демократии и в порядке самокритики, являющейся главным оружием нашей партии. Поэтому мы уверены, что Вы ответите на наши вопросы, отнесясь к ним, как к предложениям, исходящим от здоровых товарищей среднего партактива, не связанных в какой-либо мере с именем других, в частности, «больших» людей» .
К сожалению, мрачные предчувствия оправдались. Выступление творческой интеллигенции было воспринято как националистическое проявление байских настроений. Авторы письма были обвинены в национал-уклонизме, защите интересов байства. Им стали угрожать исключением из партии и привлечением к уголовной ответственности.
Сила психологического давления, которое испытали на себе авторы письма после знакомства с ним Крайкома, оказалась для них тяжким испытанием. Их принудили к покаянному самобичеванию.
15 июля 1932 года на объединенном заседании бюро Казкрайкома и Краевой контрольной комиссии «грех» им был отпущен, а письмо оценено следующим образом: «...полное затушевывание всех достижений социалистической перестройки Казахстана и достижений национальной политики, выпячивание только отрицательных моментов, критика всей проводимой линии Крайкома» .
Надо отметить, что данное письмо являлось не первым документом с сигналом SOS, поступившим во властные структуры, но это было первое письмо от коммунистов, причем не рядовых, а имевших значимый социальный статус. За этим письмом последовали и другие. Сложно утверждать однозначно о влиянии такого рода документов на кадровую политику ЦК ВКП (б) , но факт есть факт: в январе 1933 году Ф. И. Голощекин, с именем которого связываются крайности в преобразовании сельского хозяйства Казахстана, был отозван из республики.
Как же сложилась судьба подписавших письмо? Трое из них пережили Сталина, о К. Куанышеве, к сожалению, ничего не известно, а вот жизнь Мансура Гатаулина, оборвавшаяся в 34 года, и его семьи полностью прослеживается по документам Архива Президента РК.
Объяснение:
