"Которые государевы дворцовых сел и черных волостей
крестьяне и бобыли, выбежав из государевых дворцовых сел и ис
черных волостей, живут за патриархом, или за митрополиты, и за
архиепископы, и епископом, или за монастыри, или за бояры “…” и за
дворяны московскими, “…” и за иноземцы, и за всякими вотчинники и
помещики, а в писцовых книгах… те беглые крестьяне, или отцы их
написаны за государем, и тех государевых беглых крестьян и бобылей
сыскивая свозити в государевы дворцовые села и в черные волости, на
старые их жеребьи, по писцовым книгам з женами и з детьми и со
всеми их крестьянскими животы без урочных лет".
Павел долго ждал того момента, когда он сможет сесть на трон, и не очень колебался в использовании своей власти. Подсчеты историками точного количества новых законов, установленных Павлом, дают разные результаты (от 2179 законов и постановлений всего его правления до 48 000 приказов, правил и законов одного только 1797 года), хотя никто не отрицает его энтузиазма в совершении изменений. Но многие его указы казались подданным тривиальными и скоропалительными. Его ненависть к французской революции привела к запрету французской одежды, причесок, слов и музыки; он настаивал, чтобы во дворце подавали русский квас и водку вместо вина. Каждый, включая беременных женщин, должен был выходить из своих экипажей и опускаться на колени на грязной дороге, чтобы приветствовать царя, когда он проезжал мимо. Такое поведение заставило некоторых современников и позже других комментаторов провозгласить Павла сумасшедшим. Чарльз Витворт, британский посол в России, писал, что «император буквально не в своем уме»[21], но это было написано с уважением к его перемене в политике по отношению к Британии, и со знанием того, что он будет отослан назад. (Кестльри сделал похожую заметку об Александре в 1815 году, так что, вообще-то, понятно, что думали британские дипломаты о психике русских царей). Конечно, у Павла был неуправляемый нрав, и он мог применить суровые наказания за совершенно пустяковые неточности на военном параде.
