Ученый К.И. Сатпаев
Вклад
Б.А. Домбровский
занимался изучением биохимического состава
пшеницы, внес значительный вклад в развитие
сельского хозяйства Казахстана
крупнейший ботаник, академик, впервые провёл
систематическое изучение флоры Казахстана
А.Д. Джангалиев
Ибрай Жахаев​

Генриха 4 представляли как идеального «народного монарха», мечтавшего о том «чтобы в супе каждого француза по воскресеньям была курица».
 Генрих IV действительно был один из лучших монархов Франции. Он был храбр, остроумен и любезен. Как политический деятель король отличался умом, дальновидностью и твердостью умея «одной рукой наносить удары, в то время как другая раздает милостыни», как говорили и католики и протестанты.
 Генрихом IV были предприняты следующие меры для укрепления Франции:
- снижение прямого налога "тальи". Правда подняли косвенные налоги, особенно налог на соль («габель»).
- отмена налоговых недоимок за предыдущие годы.
- опубликование в 1598 г. Нантского эдикта. Согласно этому документу католическая вера признавалась господствующей во Франции, но исповедание протестантизма допускалось. Исключением были Париж и еще несколько французских городов, где публичное исповедание протестантизма было запрещено, но разрешался частный культ. Гугеноты могли занимать государственные должности. Они имели право сохранять армию в 25 тысяч солдат и контролировать около 200 крепостей. Гугенотские города и провинции получали крупные налоговые и политические привилегии. 
- поощрение развития французской промышленности и торговли. Производство шелка поддерживалось государственным стимулированием выращивания тутовых деревьев и разведения шелковичных червей. Опираясь на советы компетентных хозяйственников Оливье де Серр, Бартелеми де Лаффема и др. Генрих поощрял заморскую торговлю французских купцов и колониальную экспансию.

Осмысление хода истории неизбежно вызывает вопросы о роли в ней той или иной личности: изменила ли она ход истории; было ли неизбежным такое изменение или нет; что случилось бы без этого деятеля? и т. п. Из очевидной истины, что именно люди делают историю, вытекает важная проблема философии истории о соотношении закономерного и случайного, которая, в свою очередь, тесно связана с вопросом о роли личности. В самом деле, жизнь любого человека всегда соткана из случайностей: родится он в тот или иной момент, вступит в брак с тем партнером или другим, умрет рано или будет жить долго и т. п.[1] С одной стороны, мы знаем огромное число случаев, когда смена личностей (даже при таких драматических обстоятельствах, как череда убийств монархов и переворотов) не влекла решающих перемен. С другой стороны, бывают обстоятельства, о которых сказано далее, когда даже мелочь может стать решающей. Таким образом, уловить, от чего зависит роль личности: от нее самой, исторической ситуации, исторических законов, случайностей или от всего сразу, и в какой комбинации, и как именно, – очень сложно.

В любом случае важно понимать, что случайность, совершившись, перестает быть случайностью и превращается в данность, которая в большей или меньшей степени начинает влиять на будущее. Поэтому когда какая-то личность появляется и закрепляется в определенной роли (тем самым затрудняя или облегчая приход других), «случайность перестает быть случайностью именно потому, что налицо данная личность, которая накладывает отпечаток на события… определяя, как они будут развиваться» (Лабриола 1960: 183).