Прочитайте отрывок из статьи Эмиля Золя «Я обвиняю», опубликованном 13 января 1898 года в газете «L'Aurore», адресованная президенту Франции Феликсу Фору и ответьте на вопрос.
Я обвиняю подполковника Дюпати де Клама в том, что он совершил тяжкий проступок, допустив
хочется верить, по неведению - судебную ошибку, и в течение трех лет упорствовал в сем пагубном
заблуждении, пускаясь на самые нелепые и преступные ухищрения. Я обвиняю генерала Мерсье в том,
что он явился, в лучшем случае по слабости рассудка, пособником одного из величайших беззаконий
нашего столетия. Я обвиняю генерала Бийо в том, что он, располагая бесспорными доказательствами
невиновности Дрейфуса, сокрыл их и нанес тем самым злостный ущерб обществу и правосудию,
побуждаемый к тому политическими соображениями и помышляя скомпрометировавшее себя
верховное командование. Я обвиняю генерала де Буадефра и генерала Гонза в том, что они стали
соумышленниками того же преступления, один, несомненно, в силу своей приверженности церкви,
другой - подчиняясь закону круговой поруки, благодаря которому Военное ведомство превратилось в
непорочную, неприкасаемую святыню. Я обвиняю генерала де Пелье и майора Равари в том, что они
произвели злонамеренное расследование, т. е. расследование, проникнутое духом возмутительного
пристрастия, непревзойдённым по бесхитростной дерзости шедевром коего является заключение
упомянутого майора Равари.
Я обвиняю трех экспертов-графологов, сьёров Бельома, Варикара и Куара в том, что оные составили
лживое и мошенническое заключение, если только врачебным освидетельствованием не будет
установлено, что они страдают изъяном зрения и умственной неполноценностью, Я обвиняю Военное
ведомство в том, что оно вело на страницах газет, особенно таких, как «Эклер» и «Эко де Пари», грязную
кампанию, направленную на то, чтобы ввести в заблуждение общественность и отвлечь внимание от
преступной деятельности упомянутого ведомства. Я обвиняю, наконец, военный суд первого созыва в
том, что он нарушил закон, осудив обвиняемого на основании утаенной улики, и военный суд второго
созыва в том, что он по приказу сверху покрыл оное беззаконие и умышленно оправдал заведомо
виновного человека, нарушив, в свою очередь, правовые установления. Выдвигая перечисленные
обвинения, я отлично понимаю, что мне грозит применение статей 30 и 31 Уложения о печати от 29 июля
1881 года, предусматривающего судебное преследование за распространение лжи и клеветы. я
сознательно отдаю себя в руки правосудия. Что же касается людей, против коих направлены мои обвинения, я не знаком с ними, никогда их не видел и не питаю лично к ним никакого недоброго чувства
либо ненависти. Для меня они всего лишь обобщенные понятия, воплощения общественного зла. И шаг,
который я предпринял, поместив в газете это письмо, есть просто крайняя мера, долженствующая
ускорить торжество истины и правосудия. Правды -- вот все, чего я жажду страстно ради человечества,
столько страдавшего и заслужившего право на счастье. Негодующие строки моего послания - вопль
души моей. Пусть же дерзнут вызвать меня в суд присяжных, и пусть разбирательство состоится при
широко открытых дверях! Я жду.
Как статья Эмиля Золя "Я обвиняю!" показывает силу слова ​