Параграф 25. опричнина. 1. на одном из заседаний боярской думы отец алексея адашева заявил: "сын твой, государь, ещё в а мы от бояр в твоё малолетство беды многие видели".позднее иван 4 оставил об этих событиях запись на полях летописи: "был мятеж велик и шум и речи многие всех бояр, а не хотят пеленочнику " напишите, о каком собитии идет речь.

Семилетняя Казанская война надолго отвлекла внимание кружка Адашева от внутренних преобразований. Немалое влияние на последующие события оказал династический кризис, вызванный тяжелой болезнью Ивана.

Поспешность, с которой царь покинул армию и уехал в Москву, объяснялась тем, что его жена ждала ребенка. Возвращение победителей в Москву сопровождалось настоящим триумфом. Царь въехал в столицу на коне, в полном воинском доспехе, посреди блестящей свиты. Множество народа ждало Ивана в полях за городскими стенами и провожало его до кремлевских ворот. «И старые и юные,— писал летописец,— вопили великими г ласами, так что от приветственных возгласов ничего нельзя было расслышать».

Едва наступили морозы, Иван поспешил в Троицу, где монахи окрестили его сына царевича Дмитрия. Но, когда кончилась зима и наступили первые весенние дни, Иван вдруг занемог «тяжким огненным недугом». Он бредил в жару, перестал узнавать близких людей. Кончины его ждали со дня на день. Вечером 11 марта 1553 года ближние бояре присягнули на верность наследнику престола грудному младенцу Дмитрию. Общая присяга для членов Боярской думы и столичных чинов была назначена на 12 марта.

О событиях, происшедших 12 марта, сообщает один-единственный источник, достоверность которого сомнительна. Этот источник — знаменитая приписка к тексту официальной летописи. Почти все историки согласны между собой в том, что царь Иван был непосредственно причастен к составлению названной приписки.

Из летописного рассказа следует, будто 12 марта бояре открыто отказались присягнуть на верность младенцу, ввиду чего в думе произошел «мятеж, велик и шум и речи многия в всех боярех, а не хотят пеленечнику служит». Среди общего шума и брани тяжелобольной царь дважды обращался к боярам с «жестким словом». Государевы речи будто бы произвели магическое действие на крамольников: «бояре все от того государского жесткого слова поустраишлися и пошли в переднюю, избу (крест) целовати».

Внимательное рассмотрение летописного рассказа обнаруживает в нем множество противоречий и недомолвок. Во-первых, царь был в столь тяжелом состоянии, что бояре вынуждены были провести церемонию присяги в передней избе. Очевидно, у больного не было сил для произнесения речей. Во-вторых, летописец не мог назвать по имени ни одного «мятежника», который бы отказался присягнуть наследнику. Перед началом церемонии боярин князь Иван Шуйский заявил, что крест следует целовать в присутствии царя, но его протест вовсе не означал отказа от присяги по существу. Причиной недовольства старейшего боярина было то, что руководить церемонией поручили не ему, а молодому боярину Воротынскому. Несколько нелестных замечаний по адресу Воротынского высказал боярин Пронскнй, но и он тут же «исторопяся» поцеловал крест. Близкий к царю Федор Адашев заявил, что целует крест наследнику, а не Даниле Захарьину с братьями. «Мы уж от бояр до твоего (царя) возрасту беды видели многие»,— заявил он при этом. Таким образом, Адашев вслух выразил разделявшуюся многими тревогу по поводу опасности возврата к боярскому правлению.

Критический разбор летописного известия о «мятеже* в думе позволяет установить, что боярские прения носили в целом благонамеренный характер, никто не оказал открытого неповиновения и царь попросту не имел повода к произнесению «жесткого слова». Можно догадаться, что само это слово было сочинено много лет спустя и тогда же вставлено в летопись.

Возможно, это в сочетании с предыдущим ответом тебе
В первоначальном тексте летописной приписки сразу за речами Шуйского и Ф.Г. Адашева следовало изложение «царских речей». Грозный будто бы обвинил бояр в том, что они хотят свергнуть династию. Видя растерянность Захарьиных, Иван IV предупредил их, что враги трона умертвят их первыми. Царские речи, без сомнения, были вымыслом. Пораженный недугом, Иван не узнавал людей и не мог говорить. Но даже если бы он сумел что‑то сказать, у него не было повода для «жестокого слова» и отчаянных призывов. Перечитав написанное, царь должен был заметить несообразность своего рассказа. Решив исправить дело, Иван дополнил рассказ словами: «Бысть мятеж велик и шум и речи многая в всех боярех, а не хотят пеленичнику служити; и бысть меж бояр брань велия и крик и шум велик и слова многия бранныя. И видев царь… боярскую жестокость и почал им говорити так». Теперь в «Сказании о мятеже» все стало на свои места. «Жестокое» слово царя выглядело как естественная реакция на «боярскую жестокость».
Не знаю, может подойдёт?