источники<3 :
А. де Токвиль «Старый порядок и революция». ..На самом деле эта революция имела своим следствием уничтожение тех политических устоев, называемых обычно феодальными порядками, которые на протяжении многих веков безраздельно царили у большинства европейских народов, чтобы установить более однообразный социально- политический строй, имеющий в своей основе равенство условий. Менее всего Революция была событием случайным... Если бы она не свершилась, то старая социальная постройка все равно бы повсеместно рухнула, тут раньше, там позже; просто она обваливалась бы частями, вместо того, чтобы упасть разом. Революция лишь резко завершила одним судорожным, болезненным усилием обходительности-то, что со временем окончилось бы мало-помалу само собой. В этом и состоял се без перехода, без предосторожностей, без всякой труд. В XVIII веке именно бедняк пользуется в Англии налоговой привилегией; во Франции же- богач. 1ам аристократия взяла на себя наиболее тяжелые общественные нагрузки ради того, чтобы ей позволили управлять; здесь она до самого конца сохраняла налоговые льготы, возмещая себе этим потерю власти. Деревня XVIII века-это община, все члены которой бедны, грубы и невежественны; ее должностные лица столь же неотесанны и презираемы, как и она сама... Хотя судьбы дворянства и буржуазии весьма различались между собой, в одном они были схожи: буржуа в конце концов тоже стал жить в стороне от народа, как и сам дворянин. ..Народу, который ее совершил [революцию], писатели [просветители) предоставили не только свои идеи, они передали ему свой темперамент и нрав. Под их долгим влиянием, в отсутствие любых других вожатых, среди глубокого невежества, где полагались на один только опыт, вся нация, читая их, приобрела в конце концов склонности, склад ума, вкусы и даже природные недостатки писавших; так что, когда у нее появилась возможность действовать, она перенесла все свои литературные привычки в политику.

Т. Карлейль «Французекая революция. История». Может ли молиться страна [за умирающего короля Людовика XV], которая истощена до такой степени, словно пережила несколько чумных эпидемий, которой стыдно глядеть в глаза соседям? Может быть, скитающиеся по всем дорогам Франции, подыхающие от голода, похожие на пугало люди станут молиться за короля? Или, может быть, это сделают миллионы забитых, отупевших от непосильного труда на пашнях и в мастерских людей, которые потому только спокойны, что, подобно слепой лошади в шахте, не сознают того, что происходит? Может быть, это сделают те, кто лежит в госпитале Бисетра (тюрьма в Париже) по восемь человек на койке, кто ждет не дождется смерти- избавительницы от крепостного рабства? Нет-нет, не станет молиться тот, у кого в голове нет и проблеска мысли, у кого душа задыхается во мраке; не станет молиться тот, кому великий монарх известен как главный в стране скупщик хлеба. ..Ну а что «стадо» (народ]? Ясно, что дела его плохи и с каждым днем все хуже и хуже. Пастыри [король, дворяне и духовенство] о нем не заботятся, но стричь, конечно, не забывают. Стадо обязано трудиться, платить налоги, обязано участвовать в чуждых ему распрях, чтобы жирела земля на полях сражений от пролитой крови и мертвых тел, обязано обеспечивать все общество изделиями своего труда, а само пусть обходится лишь самым необходимым, ну а лучше всего- ничем. Жить в невежестве и голоде, жить в самых нечеловеческих условиях- вот удел миллионов людей.