Имелись ли в одежде и пище уральцев особенности по сравнению с жителями других областей России

Декабре 1991 г. было подписано Беловежское соглашение, юридически закрепившее распад единого геополитического пространства. Во вновь образованных государствах стремительно проходили социально-экономические и политические преобразования. В большинстве стран СНГ существенную роль в политике стал играть религиозный фактор: «...религия выступила во всем многообразии своих функций в роли своеобразного социального амортизатора. Она вернуться в русло исторической преемственности и этнической самоидентификации дезориентированным в новых условиях людям, давала психологическое утешение и надежду, позволяла удовлетворять множество нерелигиозных потребностей: потребность в целостном мировоззрении, поиске смысла жизни, служении высоким идеалам, желании признания и самореализации, стремлении к глубокой и искренней коммуникации».1

Одной из задач, стоявших перед властью, было содействие формированию независимой от государства конфессиональной инфраструктуры и препят-ствование превращению религиозного фактора в орудие этнического и территориального сепаратизма. Известный украинский ученый А. Колодный выделил следующие закономерности данного процесса.

Во-первых, социально-политические условия, сложившиеся в 1990-е годы, характеризуются как состояние переходного периода, для которого свойственна нормализация церковной жизни и плюрализация различных форм религиозной деятельности.

Во-вторых, религия, вопреки мнению, утвердившемуся в годы господства атеизма, не является фактором снижения политической активности масс, в отдельных случаях составляя её внутреннее мотивационное ядро, что подтверждается высоким статусом в политическом истеблишменте христианско-демократических и мусульманских движений.

В-третьих, несмотря на значительную роль религиозных организаций в нравственной ориентации верующих и их участие в различных акциях, многие из них нельзя считать полноправными субъектами действующей политики.

Революция привела к краху старого порядка и утверждению во Франции нового, более демократичного и прогрессивного общества. Однако, говоря о достигнутых целях и жертвах революции, многие историки склоняются к выводу, что те же цели могли быть достигнуты и без такого огромного количества жертв. Как указывает американский историк Р. Палмер, распространённой является точка зрения о том, что «спустя полвека после 1789 года … условия во Франции были бы такими же и в том случае, если бы никакой революции не произошло». Алексис Токвиль писал, что крах Старого порядка произошёл бы и без всякой революции, но только постепенно. Пьер Губер отмечал, что многие пережитки Старого порядка остались и после революции и вновь расцвели под властью Бурбонов, установившейся начиная с 1815 г.

В то же время ряд авторов указывает, что революция принесла народу Франции освобождение от тяжёлого гнёта, чего невозможно было достичь иным путём. «Сбалансированный» взгляд на революцию рассматривает её как большую трагедию в истории Франции, но вместе с тем неизбежную, вытекавшую из остроты классовых противоречий и накопившихся экономических и политических проблем.

Большинство историков полагает, что Великая французская революция имела огромное международное значение распространению прогрессивных идей во всём мире, оказала влияние на серию революций в Латинской Америке, в результате которых последняя освободилась от колониальной зависимости, и на ряд других событий первой половины XIX в.