Южные соседи киевской руси - половцы или кыпчаки, татары, куманы – были кочевым народом, который пересек Днепр, дошел до Дуная и получил всю Великую степь.
До Золотой Орды половцы были тем народом, которому удалось ассимилировать монголов, дать им свой кыпчатский язык, который был в основе башкирского, казахского, татарского и прочих языков.
В общем, это скорее народность, который жил в 10 веке на северо-западе Казахстана, в середине 10 века они населяли уже Причерноморье и Кавказ (поэтому кыпчатский язык также лежит в основе кабардино-балкарского языка).
В 8 веке они жили в Кимакском каганате с кимаками, хазарами. И в 10 веке они жили уже в составе государства кимаков.
До монголов набеги половцев на Русь были постоянными, разрушительными и опустошительными. Те князья, которые смогли хотя бы ненадолго отрастранить набеги, считались великими.
Половцы громили земли, опустошали их, захватывали имущество, забирали скот и людей в плен, которых потом русские выкупали обратно.
Их набеги всегда имели внезапный характер. Такие княжества как Киевское, Переяславское, Рязанское, Северская земля страли от набегов в большей мере.
Половцы были хорошими военными – хан Болуш вошел в Переяславское княжество, они победили Святополка на реке Стугне. Но русские и половцы иногда дружили, например, они поддерживали друг друга в борьбе за Чернигов. Спокойствию и черные клобуки – тюрки, которых князья селили на окраинах.
Григорий Савич Сковорода - украинский гуманист, философ, поэт, педагог.Он много путешествовал по миру, в свите, с котомкой и посохом и дудочкой пешком ходил по всей Украине и учил людей .Лев толстой писал о Григории: "Его биография, наверное еще лучше его произведения, но какие красивые и произведения! " Г.С Сковорода известен миру как талантливый певец и композитор.Вин играл на многих инструментах: на свирели, флейте, скрипке, бандуре. Сковорода-поэт известен сборником "Сад божественных песен" иИзучению философию Сковороды, надо указать, прежде всего, на то, что до сих пор нет общепризнанного ее толкования. Зеленогорский видит в Сковороде, прежде всего моралиста и отсюда он объясняет его систему. Эрн, написавший единственную до сих пор большую монографию о Сковороде, исходит в реконструкции его системы из антропологизма Сковороды. Наконец, Чижевский в своей обобщающей статье "Философия Сковороды"3 исходит из антиномизма в учении Сковороды, из постоянных антитез, которые лежат в основании всех его взглядов. Что касается утверждения Зеленогорского, то оно решительно не отвечает тому, что дают сочинения Сковороды, - в нем, конечно, всегда наличествует моральная проблема, но, как мы дальше сами убедимся, эта проблема вовсе не стоит в центре его творчества. Чижевский, в сущности, подменяет анализ философии Сковороды характеристикой его метода, - сам Чижевский признает, что антитезы у Сковороды определяют лишь метод его мышления. Только у Эрна мы и находим настоящую попытку реконструировать систему Сковороды, - и если мы не примыкаем к его изложению, то потому, что антропологизм Сковороды, сам по себе бесспорный и даже центральный для Сковороды, определяется все же более общей гносеологической его позицией, которая, в свою очередь, определяется его религиозным восприятием мира и человека. Поэтому надо начинать изучение Сковороды с его религиозного мира, его религиозных идей. Сковорода становится философом, потому что его религиозные переживания требуют этого, - он движется от христианского своего сознания к пониманию человека и мира. Вообще Сковорода не знает никаких стеснений в движении его мысли, дух свободы имеет в нем характер религиозного императива, а не буйства недоверчивого ума. Это сознание свободы и есть свидетельство того, как далеко пошла внутрицерковная секуляризация, вдохновлявшая разум к смелой и творческой деятельности, - без вражды или подозрительности к Церкви. Если личные отношения Сковороды к Церкви вызывают иногда предположение, что Сковорода по существу ушел из Церкви4, то это неверно [2]. Сковорода был свободным церковным мыслителем, чувствовавшим себя членом Церкви, но твердо хранившим свободу мысли, - всякое же стеснение ищущей мысли казалось ему отпадением от церковной правды. О его чувстве к Церкви говорят решительно все его сочинения, мышление Сковороды никогда не отрывается от Библии, - и чем дальше зреет его мысль, тем глубже представляется ему смысл библейских повествований.
Объяснение:
