Розповідь-твір про монгольську навалу на північносхідні князівства та її результат (коротко)

Мои первые впечатления об этих двух великих людях связаны с уже давно летом 1998 года. Я купил книгу В.В. Комарова «Настольный энциклопедический словарь 1899 года о России». Сначала я подолгу рассматривал книгу, её иллюстрации, таблицы и географические карты. Далее, я открыл энциклопедический словарь в конце книги, и мне на глаза попались фамилии тех людей, имена которых звучали на уроках истории России XIX века: я начал с увлечением читать о них. И оживали в моём воображении портреты и образы Сперанского, Карамзина, Александра I, Николая I, Аракчеева, графа Кочубея, князя Куракина. Какими сильными, умными и могущественными представлялись мне Сперанский, Карамзин, Александр I и Николай I (я действительно очень уважаю всех этих людей), а глава старорусской крепостнической партии Аракчеев – маленьким и злым. Я взрослел, становился старше. И мне хотелось узнать более подробно об этих людях, их жизни и деяниях. И я поставил себе задачу: попытаться понять историческую действительность России первой половины XIX века, узнать точки зрения умнейших людей того времени; их оценку тех проблем, которые стояли тогда перед страной и перед Александром I и Николаем I, а для этого узнать о деятельности М.М. Сперанского и Н.М. Карамзина, навсегда оставшейся в истории. Для этого я познакомился с дополнительной литературой по данному вопросу и поработал с различными историческими источниками (письмами, мемуарами), позволяющими более точно восстановить события. И вот что я выяснил…
 Для начала приведу короткую историческую справку. Сперанский Михаил Михайлович (1772-1839), граф и знаменитый русский государственный деятель. Карамзин Николай Михайлович (1766-1826), знаменитый русский писатель, историк и историограф, автор «Истории Государства Российского» в 12-ти томах.
 Сперанский и Карамзин были ярыми противниками. Один вводил новые идеи, другой был защитником старых норм. Правда, их теории были и различны, и сходны. Сходны в тех вопросах, которые пытались решить: каким должен быть политический строй России и должно ли быть отменено крепостное право. Это сходство очень разных людей объясняется очень легко – они оба хотели, чтобы Россия была великою, сильною и грозною державой в Европе. Различия их теорий проявлялись в подходе оценке верховной власти и крепостного права в России.
 Сперанский основывался на западной либеральной и своей философии по поводу государственного устройства и власти в России. Он хотел ввести в России законную конституционную монархию. А Карамзин строил свои рассуждения на старой философии дворянства. Но он сформулировал и свой взгляд на политическое развитие страны в XIX веке. Несмотря на это они оба признают направляющую и определяющую роль верховной власти в российском обществе.
 Сперанский считал, что законный порядок необходим России, так как иначе жить нельзя. Он считал, что должны быть гражданские, уголовные и политические законы. Он говорил, что законы должны составляться при народа и его представителей. По его мнению, прежде всего, нужно уничтожить произвол и устранить сословия на началах равенства перед законом. Необходимо народное представительство, составляющее Государственную Думу, и ограничение самодержавной власти. Сперанский хотел на корню уничтожить смешение судебной и административной властей.
 У Карамзина же, как раз всё совсем наоборот. Всю историю России он связывал с самодержавием и рассматривал самодержавие как государственную форму, развивающуюся от полного самовластия царя до просвещённой монархии. По его мнению, самодержавие – это единственно возможная для России форма политического устройства и власти. Он говорил о необходимости сохранения и укрепления самодержавия в России

Сегодня 30 апреля 1945 года. Мы уже который час штурмуем главное здание врага. Немцы засели там плотно. Рейхстаг просто так не сдастся. Комбат Давыдов подвел меня к окну. "Видишь - говорит, - Рейхстаг? Подбери нужных людей, будешь водружать флаг". И передал мне темный, довольно тяжелый сверток - флаг, завернутый в черную бумагу. С группой я выскочил из окна. Со стороны Рейхстага раздались пулеметные очереди и нам пришлось залечь. Мы ползком пробирались к цели. Вскоре я заметил, что остался один. Я дополз до бетонного укрытия и решил немного отдышаться. "- Товарищь лейтенант я с вами"- послышылось сзади. Обернувшись я увидел, ползущего ко мне, красноармейца Григория Булатова. Вместе с Гришей мы ползком продолжили путь. Через какое-то время мы оказались под мостом. Решили залечь здесь до артелерийного обстрела.
Гриша спросил: "Что мы будем делать товарищь лейтенант?" Мы лежали с ним возле рва, заполненного водой. "Давай поставим свои фамилии на флаге", - предложил я ему. И мы химическим карандашом, который у меня оказался в кармане, тут же, под мостиком лежа, написали: "674 полк, 1 б-н". И вывели свои имена: "Л-т Кошкарбаев, кр-ц Булатов". Мы тут пролежали до темноты. Потом началась артподготовка, и с первыми же выстрелами ее мы подбежали к Рейхстагу. Я поднял Булатова, придерживая его за ноги, и тут, на высоте второго этажа, установили флаг.
Тут же наши войска, которые находились на подступах и не могли пробиться, хлынули с криком "Ура!" Вот тогда уже стало ясно: Рейхстаг пал, Берлин взят! Это победа! Мы смогли!