государь николай александрович был среднего роста (5 фут. и 7 его стройная фигура пропорциональностью своего сложения была безукоризненной ,блистала исключительной элегантностью своего врожденного изящества, которое в соединении с военной выправкой ,спортивным совершенством, мягкой плавностью движений государя являла собой внешний облик его царственного величия и царственной простоты. государь был прекрасным наездником; его посадка на лошади отличалась необыкновенным кавалерийским изяществом. вид царственного всадника, слитого воедино с лошадью, являл образ совершенной красоты.
волосы государя были золотисто-рыжеватого цвета; несколько темнее была его всегда тщательно подстриженная холеная борода. украшением его красивого продолговатого лица, на котором часто очаровательная улыбка ,были его голубые глаза. всех, кто имел счастье когда-либо видеть государя, поражала бездонная глубина этих чудных глаз, в которых, как в зеркале, отражалась его прекрасная душа. его внешняя наружность была достойным обрамлением его светлой души
обыкновенно ставят рядом имена данте, петрарки и боккаччо, как родоначальников итальянской национальной , и было время, когда на петрарку смотрели исключительно, как на автора канцон, в коих он более двадцати лет подряд воспевал одну и ту же женщину, лауру, бывшую замужем за неким гуго де садом, как на писателя, создавшего целое направление «петраркистов», как боккаччо, написавший сборник новелл, озаглавленный им «декамерон», вызвал целый ряд «новеллистов», подражавших его «декамерону». в этом смысле петрарка и боккаччо, действительно, как деятели итальянской , могут быть поставлены рядом с данте, но в деятельности обоих писателей xiv века есть еще одна сторона, коей они имеют более широкое в культурном отношении значение, нежели просто деятели и основатели школ и направлений в словесности, и притом значение общеевропейское, и эта-то сторона их деятельности, выдвигавшаяся на первый план при их жизни и в ближайшем потомстве, впоследствии на долгое время почти совсем позабытая, чтобы быть вполне оцененной только во второй половине xix в., заставляет нас их совершенно отделить от данте.
