1) какие события
происходили 27 июля1934 года в германии? какое влияние они могли оказать на заключение
данного пакта?
2) как в 1920-е гг. складывались отношения между социалистами
и коммунистами. во имя чего левые партии франции заключили пакт о единстве
действий?
​

За два года между 18 фрюктидора V года (1797 г.) и осенью 1799 г., обнаружилось, что Директория потеряла всякую классовую опору. Крупная буржуазия мечтала о диктаторе, о восстановителе торговли, о человеке, который обеспечит развитие промышленности, принесет Франции победоносный мир и крепкий внутренний «порядок»; мелкая и средняя буржуазия - и прежде всего купившее землю и разбогатевшее крестьянство - желала того же; диктатором мог быть кто угодно, только не Бурбон. 

Парижские рабочие после массового разоружения их и направленного на них свирепого террора в прериале 1795 г., после ареста в 1796 г. и казни Бабефа и ссылки бабувистов в 1797 г., после всей политики Директории, направленной всецело на защиту интересов крупной буржуазии, особенно спекулянтов и казнокрадов, - эти рабочие, продолжая голодать, страдать от безработицы и от дороговизны, проклиная скупщиков и спекулянтов, конечно, ни в малейшей степени не были склонны защищать Директорию от кого бы то ни было. Что касается пришлых рабочих, поденщиков из деревень, то для них действительно был только один лозунг: «Мы хотим такого режима, при котором едят» (un regime ou l'on mange). Эту фразу полицейские агенты Директории частенько подслушивали в предместьях Парижа и докладывали своему обеспокоенному начальству. 

За годы своего правления Директория неопровержимо доказала, что она не в состоянии создать тот прочный буржуазный строй, который был бы окончательно кодифицирован и введен в полное действие. Директория за последнее время показала свою слабость и в другом. Восторги лионских промышленников, шелковых фабрикантов по поводу завоевания Бонапартом Италии, с ее громадной добычей шелка-сырца, сменились разочарованием и унынием, когда в отсутствие Бонапарта явился Суворов и в 1799 г. отнял Италию у французов. Такое же разочарование овладело и другими категориями французской буржуазии, когда они увидели в 1799 г., что Франции становится все труднее бороться против могущественной европейской коалиции, что золотые миллионы, которые Бонапарт присылал в Париж из Италии в 1796-1797 гг., в большинстве расхищены чиновниками и спекулянтами, обкрадывающими казну при попустительстве той же Директории. Страшное поражение, нанесенное Суворовым французам в Италии при Нови, смерть французского главнокомандующего Жубера в этой битве, отпадение всех итальянских «союзников» Франции, угроза французским границам - все это окончательно отвратило от Директории буржуазные массы города и деревни

валу́евский циркуля́р  — предписание  министра внутренних дел  российской империи  п.  а.  валуева  от  18  (30)  июля  1863 года, направленное в киевский, московский и петербургский  цензурные комитеты, о приостановлении печатания на  украинском языке  («малороссийском наречии» по терминологии того времени) религиозной, учебной и предназначенной для начального чтения. к пропуску цензурой разрешались «только такие произведения на этом языке, которые принадлежат к области изящной »[1].

поводом для издания циркуляра, который появился в разгар  польского восстания 1863—1864 годов, согласно версии, изложенной в самом документе, послужили «обстоятельства сугубо политические»  — попытка осуществления «сепаратистских замыслов»[2]  «под предлогом распространения грамотности и просвещения». по первоначальным замыслам его автора, предполагалось, что действие циркуляра будет ограничено исключительно периодом  польского восстания, однако, по утверждению российского   а. миллера, циркуляр на практике имел силу многие годы[3].

«высочайше одобренный» циркуляр выражал точку зрения российского правительства в отношении украинского языка. опираясь на высказываемые в прессе (напр., в киевском «вестнике юго-западной россии») и киевском цензурном комитете мнения об употреблении малороссийского наречия, валуев писал, что «большинство малороссов сами весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может, и что наречие их, употребляемое простонародьем, есть тот же язык, испорченный влиянием на него польши…»[4]