Если бы я путешествовал в средневековье, то наверное присоединился к купцам, везущим специи из Восточных стран. Чтобы продать свой дорогой товар торговцы много путешествовали по всей Европе и конечно видели больше, чем остальные люди.С удовольствием походил бы я по тесным улочкам европейских городов, где балкончики противоположных домов почти соприкасаются друг с другом. Походил по площадям и посмотрел на величественные храмы и ратуши. Тогда это были самые большие здания в городах и их не закрывали высотки. Конечно, наш торговый караван посетил бы европейских правителей, живущих в укрепленных замках. А если бы мы попали на рыцарский турнир и на пир в его честь я был бы счастлив. Еще я обязательно познакомился бы со средневековыми мальчишками и узнал во что они играют и какие у них игрушки. Еще мне очень интересно было бы попасть в средневековую школу и сравнить ее с сегодняшней. Что осталось неизменным, а что поменялось.А потом вместе с караваном мы вернулись на Восток за новой партией пряностей, и тогда бы я от них незаметно отстал и вернулся домой. Жалко, что у меня нет машины времени.
В эпоху Возрождения эстетика начинает пониматься как элемент гуманистического воспитания (Витторино да Фельтре). Искусство в меру дает наслаждение (Козимо Раймонди, Лоренцо Валла, Марсилио Фичино), в меру отдохновение, в меру тренирует вкус и чувства. В связи с этим зарождается полемика между неоэпикурейцами и неостоиками, которые выясняли чего все же больше в искусстве: наслаждения или назидания? Николай Кузанский, продолжая средневековую традицию, отмечает субъективный характер вкуса как суждения о прекрасном. Мир прекрасен, но уродство есть невозможность увидеть прекрасное. Он также впервые понимает искусство как творчество, т.е. производство самобытных форм, не имеющих аналогов в природе. Леон Альберти попытался отказаться от представления о красоте как совершенстве через понятие "украшения", которая дополняет, но не портит красоту. Кроме того, искусство также скрывает безобразное, которое все же имеет место в мире. Леонардо да Винчи сузил понятие красоты до характеристики визуального восприятия, однако помимо внешней красивости, он ценил и внутреннее содержание (целесообразность). Важную роль в постижении красоты играл контраст через противопоставление с безобразным.
В эпоху Возрождения эстетика начинает пониматься как элемент гуманистического воспитания (Витторино да Фельтре). Искусство в меру дает наслаждение (Козимо Раймонди, Лоренцо Валла, Марсилио Фичино), в меру отдохновение, в меру тренирует вкус и чувства. В связи с этим зарождается полемика между неоэпикурейцами и неостоиками, которые выясняли чего все же больше в искусстве: наслаждения или назидания? Николай Кузанский, продолжая средневековую традицию, отмечает субъективный характер вкуса как суждения о прекрасном. Мир прекрасен, но уродство есть невозможность увидеть прекрасное. Он также впервые понимает искусство как творчество, т.е. производство самобытных форм, не имеющих аналогов в природе. Леон Альберти попытался отказаться от представления о красоте как совершенстве через понятие "украшения", которая дополняет, но не портит красоту. Кроме того, искусство также скрывает безобразное, которое все же имеет место в мире. Леонардо да Винчи сузил понятие красоты до характеристики визуального восприятия, однако помимо внешней красивости, он ценил и внутреннее содержание (целесообразность). Важную роль в постижении красоты играл контраст через противопоставление с безобразным.
