Крестьянство: колхозная модификация крепостного права. Жизнь деревни начала 30-х гг. протекала на фоне ужасов раскулачивания и создания коллективных хозяйств. Эти процессы привели к исчезновению социальной градации крестьянства. В деревне исчезли и кулаки, и середняки, и бедняки, как и обобщенное понятие — крестьянин-единоличник. В обиход были введены новые понятия — колхозное крестьянство, колхозник, колхозница.
Положение населения в деревне было значительно более сложным, нежели в городе. Деревня воспринималась прежде всего как поставщик дешевого зерна и источник дешевой рабочей силы. Государство постоянно увеличивало норму хлебозаготовок, отбирая у колхозов почти половину урожая. Расчет за поставляемое государству зерно производился по твердым ценам, которые на протяжении 30-х гг. оставались почти неизменными, в то время как цены на промышленные товары увеличились почти в 10 раз. Оплата труда колхозников регулировалась системой трудодней. Ее размер определялся исходя из дохода колхоза, т. е. той части урожая, которая оставалась после расчета с государством и машинно-тракторными станциями (МТС предоставляли колхозам сельскохозяйственную технику). Как правило, доходы колхозов были низкими и не обеспечивали прожиточного минимума. За трудодни крестьяне получали оплату зерном или другой производимой продукцией. Труд колхозника деньгами почти не оплачивался.
В феврале 1935 г. крестьянам было разрешено иметь приусадебный участок, одну корову, двух телят, свинью с поросятами и 10 овец. Индивидуальные хозяйства начали поставлять на рынок продукцию. Жизнь в деревне стала улучшаться, чем не приминул воспользоваться Сталин, объявивший на всю страну: «Жить стало лучше, жить стало веселее».
Между тем крестьянство оставалось самой бесправной категорией населения. Введение в стране паспортов, которых крестьянам не полагалось, означало не только возведение административной стены между городом и деревней, но и фактическое прикрепление крестьян к месту своего рождения, лишение их свободы передвижения, выбора занятий. С юридической точки зрения колхозник, не имевший паспорта, был привязан к колхозу так же, как когда-то крепостной к земле своего хозяина.
Непосредственным результатом коллективизации стало безразличие колхозников к обобществленному имуществу и результатам собственного труда.
Возникшая во второй половине 10 в. и ставшая в 11 в. нормой практика раздачи правителями Древнерусского государства (великими киевскими князьями) земель в условное держание своим сыновьям и другим родственникам привела во второй четверти 12 в. к его фактическому распаду. Условные держатели стремились, с одной стороны, превратить свои условные держания в безусловные и добиться экономической и политической самостоятельности от центра, а с другой, подчинив местную знать, установить полный контроль над своими владениями. Во всех регионах (за исключением Новгородской земли, где по сути дела утвердился республиканский режим и княжеская власть приобрела военно-служебный характер) князьям из дома Рюриковичей удалось стать суверенными государями, обладающими высшими законодательными, исполнительными и судебными функциями. Они опирались на аппарат управления, члены которого составляли особое служилое сословие: за свою службу они получали или часть доходов от эксплуатации подвластной территории (кормление), или земли в держание. Главные вассалы князя (бояре) вместе с верхами местного духовенства образовывали при нем совещательно-консультативный орган – боярскую думу. Князь считался верховным собственником всех земель в княжестве: часть их принадлежала ему на правах личного владения (домен), а остальными он распоряжался как правитель территории; они делились на домениальные владения церкви и условные держания бояр и их вассалов (слуг боярских).
Социально-политическая структура Руси в эпоху раздробленности основывалась на сложной системе сюзеренитета и вассалитета (феодальная лестница). Феодальную иерархию возглавлял великий князь (до середины 12 в. владетель киевского стола, позже этот статус приобрели владимиро-суздальские и галицко-волынские князья). Ниже стояли правители крупных княжеств (Черниговского, Переяславского, Турово-Пинского, Полоцкого, Ростово-Суздальского, Владимиро-Волынского, Галицкого, Муромо-Рязанского, Смоленского), еще ниже – владетели уделов внутри каждого из этих княжеств. На самой низшей ступени находилась нетитулованная служилая знать (бояре и их вассалы).
С середины 11 в. начался процесс распада крупных княжеств, ранее всего затронувший самые развитые земледельческие районы (Киевщина, Черниговщина). В 12 – первой половине 13 в. эта тенденция приобрела всеобщий характер. Особо интенсивным дробление было в Киевском, Черниговском, Полоцком, Турово-Пинском и Муромо-Рязанском княжествах. В меньшей степени оно коснулось Смоленской земли, а в Галицко-Волынском и Ростово-Суздальском (Владимирском) княжествах периоды распада чередовались с периодами временного объединения уделов под властью «старшего» владетеля. Только Новгородская земля на протяжении всей своей истории продолжала сохранять политическую целостность.
В условиях феодальной раздробленности большое значение приобрели общерусские и региональные княжеские съезды, на которых решались внутри- и внешнеполитические вопросы (межкняжеские распри, борьба с внешними врагами). Однако они не стали постоянным, регулярно действующим политическим институтом и не смогли затормозить процесс диссипации.
Ко времени татаро-монгольского нашествия Русь оказалась поделенной на множество мелких княжеств и не смогла объединить силы для отражения внешней агрессии. Опустошенная полчищами Батыя, она утратила значительную часть своих западных и юго-западных земель, ставших во второй половине 13–14 вв. легкой добычей Литвы (Турово-Пинское, Полоцкое, Владимиро-Волынское, Киевское, Черниговское, Переяславское, Смоленское княжества) и Польши (Галицкое). Только Северо-Восточная Русь (Владимирская, Муромо-Рязанская и Новгородская земля) сумела сохранить свою самостоятельность. В 14 – начале 16 в. она была «собрана» московскими князьями, которые восстановили единое Русское государство
