Это небольшие по объёму произведения. Первое сходство – краткость. В основе лежит житейская история, занимательная картинка, занимательный сюжет.
Через занимательный сюжет донести какую-либо истину.
Значит, в басне и притче можно выделить два плана: внешний и внутренний. И связь между ними осуществляется при аллегории.
Но в басне легче укладывается внутренний план, потому что там есть прямое наставление. Открытая мораль.
Любая притча имеет глубокий смысл, но каждый для себя берёт что-то своё. Например, этот текст можно трактовать по-разному:
1) истина многогранна: бабочки открыли разные свойства огня;
2)последняя бабочка погибла…, знания порой человек получает ценой собственной жизни;
3)получивший знание лишается возможности говорить о нём, поэтому знающий молчит, а говорящий не знает.
В чем же разница?
Есть тайна. И понять притчу, расшифровать её внутренний план оказалось намного сложнее.
А из этого вытекает, что Притча (слав. Притъка - случай) – небольшой нравоучительный рассказ, но без морали, без прямого наставления.
В басне же все наоборот.
Легран Вильям — человек, нашедший клад благодаря своей изобретательности и вере в обоснованность преданий, которые другим казались только легендой. Л. происходит из старинной гугенотской семьи; неудачи лишили его богатств и довели до нищеты. Как отзывается о Л. его друг-рассказчик, «он отлично образован и наделен недюжинными но вместе с тем заражен мизантропией и страдает от болезненного состояния ума, впадая попеременно то в восторженность, то в угрюмость». На почти безлюдном Сэлливановом острове, где Л. ищет уединения, он обнаруживает странного жука и пергамент, при которых узнает местонахождение клада капитана Кидда, героя народных , воспевающих этого отважного пирата, жившего за два столетия до описываемых событий. Клад Л. вернуть некогда утраченное богатство. Рассказчику, старому слуге-негру Юпитеру, и читателям действия Л. становятся понятными только в финале, а до тех пор он кажется больным или сумасшедшим, тогда как на поверку Л. напоминает Дюпена, обладая столь же твердой рассудительностью. По считал, что всему непонятному и таинственному есть логическое объяснение: Л. «не давал своим мыслям сбиться с пути, логика же допускала только одно решение».
