Определите самое значительное лицо произведения николая васильевича гоголя ночь перед рождеством почему именно этот персонаж ​

Тягостное чувство возникает по окончании чтения рассказа К. Г. Паустовского «Телеграмма». Не светлая печаль, тихая грусть и примирительная гармония с миром, но какой-то тяжеленный темный камень на душе. Будто бы чувство вины, постигшее Настю слишком поздно, ложится в какой-то степени и на меня. Вообще подобные темы не так уж свойственны общеизвестному Паустовскому, изучаемому в школе и любимому маленькими детьми. Мы все знаем автора, уважающего и ценящего родную природу, мастера тонких и трогательных описаний каждой травинки, жучка, солнечных восходов. Психологического, трагического, о старости одинокой думающего Паустовского знает далеко не каждый. А может, и не хочет знать. Потому что такие книги читать трудно, мрачно. Итак, о чем за задуматься «Телеграмма» заставляет читателя? В рассказе много пространства и букв уделяется некоему скульптору, его бедственному положению, его талантливым работам, удачной выставке и т.д. Но все эти детали, художественную деятельность описывающие — лишь ширма, прикрывающая главную тему, сущность и идею произведения. Поэтому рассуждать о судьбах художников я не буду. Перейду к тому, что поразило, растрогало и расстроило меня. Старость. Одинокая, полуслепая, неопрятная, сирая. Бывшая красавица и светская барышня, дочка известнейшего художника, прожившая молодые годы в Париже, теперь она — усохшая старушонка, всеми оставленная среди обломков былых воспоминаний. Квартира — почти уже музей, но до его пока ещё живой хозяйки никому нет дела. Кроме бестолковой босоногой девчонки, с которой не о чем и поговорить, которая не понимает ценности этой дряхлой роскоши, руин «винтажа», бесценных фотографий… Но самое обидное (это слово не выражает всей гаммы эмоций, оно безлико, собирательно и слишком «нормально») — то, что старушка совершенно не нужна собственной дочери. Молодая женщина, в расцвете сил и карьеры, занята откапыванием талантов, организацией выставок и инсталляций, эй просто некогда заниматься мелкими проблемами престарелой матери. Получила письмо — значит, ещё жива. И слава богу! Чего же ещё! Ехать куда-то — это же долго, это значит — потерять драгоценное время без толку, ни на что. На темную комнату, засиженные мухами портреты, слышанные уже много раз рассказы… Ах, как скучно! Потом! Думаешь: а я? Много я прихожу слушаю? Не родителей, конечно, они пока в силе, в работе, в планах, им всего этого не требуется. А бабушка? Дедушка? Дряхлые, тихие, неприхотливые. Доверчивые и болтливые. Не ждущие подарков, сюрпризов, внимания особенного. Позвонили им — столько радости! А если уж приехать в гости расщедрились — вообще праздник! «Телеграмма», которая опоздала, мне ещё раз (поскольку эта мысль, конечно же, не нова даже для школьника) напомнила: все нужно делать вовремя! Говорить близким о том, что ты любишь их и ценишь, проводить с ними вечера вместо того, чтобы по танцам-клубам мотаться. Клубы не денутся никуда и через 10 лет. А вот старики…

Школьное сочинение для младших классов на общую тему - описания природы. Холод и бескормица вытесняют птиц из леса. Вот и устремляются они к человеческому жилью. На моем балконе много кормушек. Кроме общей птичьей столовой, где кормятся и голуби и воробьи, я ставлю кормушки специально для синиц: подвешиваю на суровой нитке пустые молочные пакеты с вырезанными в них отверстиями, использую также литровые и двухлитровые стеклянные банки. В такие банки-кормушки помещаю прутики, чтобы синичкам легче было доставать корм и выбираться на волю. Клетка - тоже удобная кормушка. Сначала надо держать дверцу открытой, а когда птицы пообвыкнут, постепенно прикрывать ее до маленькой щелки в два-два с половиной сантиметра. В кормушки я насыпаю семена подсолнуха, конопли, тыквы, арбуза. Синицы охотно клюют маргарин, сало и другие животные жиры. Прилетают на балкон московки, гаички, лазоревки. Некоторые синицы уже принимают угощение из рук. Конечно, надо набраться терпения, чтобы приручить их. Я стал подбрасывать в кормушку к синичкам их самое любимое лакомство-мучных червей. Постепенно синички привыкли к моему присутствию. И вот уже я протягиваю им корм на обыкновенной ученической линейке, вот они берут червяка из пинцета. И наконец недели через две - радость! - птицы совсем доверились мне. Первой склюнула червяка с ладони московка, затем синичка. Вскоре и поползень поверил в доброту человеческих рук. Чижи, щеглы, чечетки гоже прилетают на балкон, только ненадолго. Для них всегда найдутся в лесу семена березы, ольхи, ели, сосны, лиственницы. Да и сорняковых трав, семенами которых они питаются, также полно. Посещают балкон и снегири. Правда, коноплей да подсолнухами не удалось их приманить. Тогда я заготовил рябину, боярышник, калину, барбарис. Сочные кисти этих ягод скрепил тонкой проволокой и с наступлением морозов развесил на балконе. Первыми прилетели красногрудые снегири. Больше всего им понравилась рябина, и я доверху наполнил ею обычную клетку. Поначалу птицы склевывали рябину, высовывавшуюся из-за металлические прутиков. Наконец один из снегирей все же осмелился залететь в клетку. Его примеру последовали и другие. Я стал класть в клетку вместе с рябиной семена льна, ясеня, клена, сирени, ели, лебеды, хмеля, спиреи калинолистной, и так постепенно перевел птиц на разнообразный корм.