Пересказ произведения левша с 5-14 главу ,!
​

Поэма М. Ю. Лермонтова “Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова” (1837) в контексте всего творчества поэта воспринимается как своеобразный итог его работы над русским фольклором. Интерес к фольклору был характерен для русской литературы 30-х годов, когда страна переживала глубокий кризис. Находясь на перепутье, которое мрачные умы эпохи склонны были считать тупиком, русское общество пыталось найти выход, опираясь на внутренние ресурсы. Дворянская и народная культура в России были разделены глубокой пропастью, и роль посредника между ними взяла на себя литература.
“Песня... ” написана в особом жанре, Лермонтов стремился приблизить поэму к эпическим фольклорным сказаниям. Гусляры, тешащие “Песнью” “доброго боярина и боярыню его белолицую”, играют важнейшую роль в структуре поэмы. Авторского голоса читатель не слышит, перед ним как бы произведение устного народного творчества. Следовательно, нравственные позиции, с которых оцениваются персонажи “Песни. . ”, нелично авторские, а обобщенно народные. Это многократно усиливает торжество правды-матушки в сказании, ибо поступок безвестного купца Калашникова, защищавшего свою яичную честь, стал фактом народной истории.
Выбор исторического периода для сюжета народной поэмы вполне объясним: Лермонтов обращается к допетровской России. Почему его заинтересовала именно эпоха Ивана IV? Этот государь стал олицетворением деспотизма, тирании и самодурства. И в эпоху николаевской деспотии понятен интерес Лермонтова к фигуре Ивана Грозного: поэт сопоставляет Русь времен древнего тирана и Россию, управляемую просвещенным государем Николаем I. Главное, что вытекает из этого сопоставления — колоссальная разница масштаба личности различных эпох.
Все герои “Песни... ” — яркие, самобытные, могучие личности. Они могут реализовать себя либо в сфере зла, как сам царь Иван Грозный и его верный опричник Кирибеевич, либо в сфере чистоты и добра, как купец Калашников, его братья и жена. Но каждый герой поэмы по-своему вступает в единоборство с миром. Романтическая тема гордой, могучей личности получает реалистическую трактовку, разрабатывается психологически.
Одна из важнейших характеристик героев “Песни... ” — их принадлежность к клану, к некой общности, которую сами персонажи ощущают как основную составляющую своей личности. И Алена Дмитриевна, и Степан Парамонович, и его младшие братья принимают оскорбление Кирибеевича прежде всего как оскорбление своего рода, чистого имени Калашниковых. Сила купца Степана Парамоновича не в богатстве, а в его твердой уверенности, что он не одинок. Он — из рода Калашниковых, это имя готовы защищать, жертвуя жизнью, и его братья. Вся система нравственных ценностей, согласно которой живет Степан Парамонович с его особым внутренним миром, основана на том, что превыше всего — честное имя; каждый человек ответствен за каждый свой шаг не только перед собой, но и перед своими предками и потомками.
Опричник Кирибеевич тоже ощущает свою принадлежность к определенному клану. Но это не семья, хотя он принадлежит к знаменитому роду Скуратовых. Имя Малюты Скуратова, приспешника Ивана Грозного, наводило ужас на честной народ. Но не это мрачное имя составляет основу самоощущения Кирибеевича. Он прежде всего — царский опричник, приближенный государя, один из воинов его личного войска. Опричнина была наделена колоссальными правами, пользовалась с благословения Ивана Грозного абсолютной безнаказанностью. В этом и черпает силу Кирибеевич. .

Жила-была крестьянка и был у нее сын Семен. Жили бедно: и одежонка латаная, и есть бывало нечего.

Получал Семен в городе пенсию за отца — копейку в месяц.

Однажды идет Семен с этой копейкой и видит: один человек собрался удавить щеночка — маленького, беленького.

парень собачку и выкупил ее. Мать бранится, дескать, коровы в доме нет, а он собак покупает!

— Ничего, мама,— отвечает ей сын,— и щенок скотина, не мычит, так брешет.

Через месяц Семен получил две копейки — прибавка вышла.

Глядь, на дороге тот же человек кошку мучает. Выкупил он кошку за две койейки. Мать пуще прежнего бранилась.

В третий раз получил Семен три копейки — опять прибавка вышла. За эти три копейки выкупил он у того же мужика змею, которую тот собирался удавить. Змея говорит:

— Не жалей, Семен, что последние деньги на меня потратил. Я не простая змея, а я змея Скарапея. Без тебя пришла бы мне смерть, а за мой отец тебя отблагодарит.

Мать при виде змеи даже браниться не стала — испугалась и залезла на печку.

Невзлюбила мать Скарапею. То есть ей не даст и воды не поставит, то на хвост наступит.

Тогда змея попросила Семена проводить ее в змеиное царство к отцу своему — змеиному царю. Велела золота в награду не брать, а попросить кольцо с его руки. На том кольце змеиная головка выдавлена и два зеленых камня, как глаза, горят.

Змеиный царь задумался... Однако отдал Семену кольцо и сказал шепотом на ухо, как надо действовать, чтобы вызвать волшебную силу.

Пришел Семен домой, ночью переменил змеиное кольцо с пальца на палец, и в тот же момент явились перед ним двенадцать молодцев.

— Здравствуй, новый хозяин! — говорят.— Чего тебе надобно?

— А насыпать, братцы, муки амбар, да сахару, да масла немного.

Проснулся Семен наутро, видит — мать корки сухие размачивает...

А Семен ей:

— Поставила бы тесто и пирогов бы напекла. — Очнись, сынок! У нас второе лето муки и горсти нету.

Семен настоял, пошла мать к амбару, распахнула дверь — и головой в муку так и упала.

«С тех пор они стали жить сытно. Половину муки Семен продал и купил на все деньги говядины, так у них и кошка с собакой каждый день котлеты ели, шерсть у них лосниться стала».

Однажды увидел Семен во сне прекрасную девицу, оказалось, что это царская дочь. Послал Семен мамашу царскую дочь сватать. А молодцам велел хоромы ему построить, и чтоб для мамани отдельные покои были и перина пуховая.

«Приходит она в царскую избу, в столовую горницу. Царь с царицей в тот час чай пили и на блюдца дули, а молодая царевна в своей девичьей горенке приданое перебирала в сундуках».

Царь с царицей и царевной от мужицкого сына нос воротят, а мамаша настаивает.