Почему автор представляет Григория Добросклонова, как счастливца «Кому на Руси жить хорошо»

"В жизни всегда есть место подвигу…" Эта фраза, некогда сказанная писателем Максимом Горьким, на долгие годы стала для советских школьников обязательной темой сочинения. Если мы откроем словарь Ожегова, то прочитаем, что "подвиг - это героический, самоотверженный поступок". Конечно, в советское время актуальность данной темы была неоспоримой, потому что советский человек априори должен был время от времени совершать что-то героическое. Однако, по слову всем известного Козьмы Пруткова, "иногда усердие превозмогает разум". О чем это? О том, что у каждого поступка, даже самого самоотверженного и героического, должен быть нравственный критерий, по которому этот поступок может быть оценен.Потребность в героях у народа была всегда, но какое время, такие и герои. В эпоху развитого социализма для поднятия престижа и авторитета советского государства подвиг был просто необходим, поэтому примером для всех становились передовики производства и первопроходцы. В постсоветское время, годам к 90-м, потребность в патриотизме практически полностью отпала, произошло абсолютное смещение ценностей. В обществе стали популярны иные "подвиги" и иные "герои": криминальные авторитеты, члены так называемых бригад, которых отличали цинизм, жестокость, равнодушие к ближнему.

Однако есть и другая сторона героизма, которая всегда присутствовала в нашем народе. В современном обществе она практически не заметна, но значение ее во все времена было очень велико. Духовная жизнь всегда предполагает подвиг. Ведь "подвиг" от слова "двигаться" (см. словарь В.И. Даля), а путь ко Христу - это движение, причем движение непрестанное. Именно такое подвижничество и подразумевает собой христианство. Апостол Павел писал: В усердии не ослабевайте; духом пламенейте; Господу служите (Рим это и есть основные критерии жизни настоящего подвижника.

Это действительно так. Когда подавленный и разочарованный в жизни Андрей едет в Отрадное, дуб отлично отражает его душевное состояние. Обломанные веки, старые болячки, дуб выглядел голым и уродливым на фоне других деревьев, поддавшихся влиянию весны. Только он один не хотел подчиняться обаянию весны и не хотел видеть ни весны, ни солнца. "Цветы и трава были и под дубом, но он все так же, хмурясь, неподвижно, уродливо и упорно, стоял посреди их." Так и Андрей не видел более возможности счастья в своей жизни.
Когда же он преображенный возвращается из Отрадного, он отмечает как преобразился и дуб. "Старый дуб, весь преображенный, раскинувшись шатром сочной, темной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, ни болячек, ни старого горя и недоверия - ничего не было видно. Сквозь столетнюю жесткую кору пробились без сучков сочные, молодые листья, так что верить нельзя было, что это старик произвел их. «Да это тот самый дуб» , - подумал князь Андрей, и на него вдруг нашло беспричинное весеннее чувство радости и обновления." И князь осознает, что не закончена еще его жизнь, и недостаточно, чтобы только он знал, что есть в нем, но надо чтобы все знали. Чтобы не для него одного шла жизнь, но чтоб на всех она отражалась и чтобы все были ее частью.