Свой бессмертный роман «Обломов» И.А. Гончаров посвятил изображению Ильи Ильича Обломова, ленивого и праздного человека, и вместе с тем, раскрыл посредством его образа неизбежный упадок русского дворянства. Одним из ярких персонажей романа, в полной мере раскрывающих главного героя, стал слуга Обломова Захар. Его роль — это человек-зеркало, человек-отражение своего барина и всех его самых низменных ипостасей.
Захар родом из той же Обломовки, сказочной и оставшейся далеко в Он живёт этими тёплыми воспоминаниями, лелеет свои поседевшие бакенбарды – символ прежнего величия господского дома, ныне угасшего. Именно в ту пору жизни герой научился преданности хозяину и взрастил собственную леность до невообразимых масштабов.
В последующей жизни у Обломова он не изменял старым принципам — много спал, ленился, лгал барину. И всё же никому другому служить не мог, просто не умел. Его неуклюжесть лишь подчеркивала общую непри этой пары к столичным реалиям. Лишь в одном расходились хозяин и слуга — в вопросах ума и внутренней наполненности. Илья Ильич, несмотря на общую апатичность, человек со светлым умом, начитанный и образованный. Он сторонится светской суеты и предпочитает смиренное одиночество. Захар же просто тёмный крестьянин, которого годы крепостничества развратили и унизили. По сути, герой не в состоянии понять глубинных чувств своего хозяина, он воспринимает его со своей стороны как собственность, Богом данную. Именно это и объясняет его ревностное отношение к любимому барину. В то время как Штольц и Ильинская пытаются вытащить Обломова из омута вечной рутины, Захар наоборот затягивает его ещё глубже, на дно, укутывая старым персидским халатом и приговаривая тёплым голосом: «А кто там сапоги-то с вас станет снимать? Да вы там пропадете без меня!».
Объяснение:
В стихотворении Бориса Пастернака «Рождественская звезда» лирический герой, выступая в роли рассказчика, изображает невероятно торжественный, знаменательный эпизод из священной книги «Евангелие» – Рождение Христа. Он старается максимально ярко передать происходящее: блаженный трепет, благоговение всего живого перед чудом, перед чем-то искренне, бесконечно добрым, готовым простить людям все их грехи, приняв страдание на себя.
Всё стихотворение можно разделить на несколько смысловых частей: первые его строфы повествуют о месте, где родился младенец; далее перед нами восходит образ звезды, словно Божьим гласом предвещающей всему о случившемся; появляются спешащие к вертепу пастухи, вместе с ними идут бестелесные ангелы… Все желают лицезреть Божьего сына.
Начиная читать стихотворение, человек тут же проникается пытливым волнением грядущего, которое создаётся поэтом при прежде всего, ритма – разностопного амфибрахия, придающего, с другой стороны, некоторую лаконичность. Предложения, в меру распространённые, изобилуют большим количеством существительных – предметов и существ, описываемых в произведении. Даже если прочитать только их, всё равно сложится ясная картина происходящего: зима, ветер, степь, младенец, вертеп, склон, холм… Это говорит о мастерстве и точности Пастернака при создании ключевых образов читателю очень ярко проецировать сюжет у себя в со-знании.
Сюжет стихотворения, в свою очередь, опирается на несколько главных слов, вокруг которых автор как бы сосредотачивает свои описания. На удивление, эти слова, почти лишённые эпитетов, простые, но скрашенные сравнениями или олицетворением, как при описании звезды: Самые важные, на мой взгляд, три слова – «младенец», «звезда» и «все». О значении первых двух заявлено в тематике стихотворения, а третье обуславливается тем, что отражает всеобъемлемость случившегося – младенец – «весь сияющий», и – «всё пришедшее после… все мысли веков… все мечты… все миры…»
Важен символический смысл последней строфы. Здесь Б. Пастернак обращает вни-мание читателя на обособленную, не земную, природу чуда, говоря о звезде как о «гостье», отождествляя её в то же время с младенцем и тем самым показывая неразрывность обоих миров.
Таким образом, стихотворение Бориса Пастернака «Рождественская звезда» можно назвать уникальным. Оно очень объективно рассказывает нам об эпизоде Священного писания, облекая его в такую форму, в которой можно, безусловно, прочувствовать всю красоту и вечность религии как части нашей богатой культуры.
