Добро и зло... На протяжении всей жизни человек сталкивался и будет сталкиваться с ними. Эти понятия неразделимы. Где есть добро, там есть и зло. И не всегда носителями добра и зла могут быть разные люди, особой трагичности достигает эта борьба, когда она происходит в душе одного человека.
В своем романе М. А. Булгаков показывает читателям эту вечную борьбу добра и зла. Причем делает это своеобразно - перед нами появляются два романа. Автор в одной книге описывает события двадцатых-тридцатых годов нашего века и события библейских времен. Булгаков представляет вниманию читателей роман в романе, и оба они объединены одной идеей - поисками истины и борьбы за нее.
Перенесемся в далекий Ершалаим, во дворец прокуратора Иудеи Пон-тия Пилата. По воле судьбы перед ним человек — зовут его Иешуа, — которого обвиняют в подстрекательстве к разрушению ершалаимского храма. Арестант хотел было оправдаться: "Добрый человек! Поверь мне...", но его тут же "научили" соблюдать этикет и правильно обращаться к прокуратору. Понтий Пилат живет по своим законам: он знает, что мир разделен на властвующих и подчиняющихся им. И вдруг появляется человек, который думает иначе: "...рухнет храм старой веры и создастся новый храм истины". Этот человек не боится возражать прокуратору и делает это столь просто, что Понтий Пилат приходит на некоторое время в замешательство. В невиновности Иешуа прокуратор убеждается сразу же. Но, несмотря на это, он проявляет малодушие: из-за боязни доноса, боязни погубить собственную карьеру Пилат идет против своих убеждений, голоса человечности и совести. Иешуа казнен. Понтия же Пилата преследуют кошмары, а его могущество оказывается мнимым. Он трус, верный слуга кесаря. Совесть мучает прокуратора, и ему никогда не будет покоя.
Но как связаны ершалаимские главы с основным содержанием романа? Герои и времена, описанные в этих двух романах, как будто разные, а суть одна. Вражда, недоверие к людям инакомыслящим, зависть царствуют в мире, который окружает Мастера, и в мире, где живет Иешуа. Все эти пороки обнажает Воланд. Воланд - это художественно переосмысленный образ Сатаны. Цель Сатаны и его появившихся в Москве, -обнажить сущность негативных явлений в человеческом обществе, выставить их на всеобщее обозрение. Фокусы Воланда в Варьете и прочие его проделки лишний раз показывают читателю всю порочность человеческой природы. В конце представления Воланд приходит к выводу: "Ну что же... они — люди как люди. Любят финансы... и милосердие иногда стучится в их сердца... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их...". Воланд точно определяет "кто есть кто": Степа Лиходеев, известный человек в культурном мире Москвы, - бездельник, развратник и пьяница; Никанор Иванович Босой- взяточник; Фокин, буфетчик "Варьете",- вор; барон Майгель, служащий одной из контор, - доносчик, а "тщательно маскирующийся под пролетария" поэт А. Рюхин - закоренелый лицемер.
Но вечное стремление к добру неодолимо двадцать веков, а олицетворение добра и любви - Иисус Христос - жив в душах людей. Мастер, главный герой романа, создает роман о Христе и Пилате. Христос для него — это мыслящая и страдающая личность, бескорыстно служащая людям. Мастер пытается проникнуть в глубину веков, чтобы разобраться в вечном. Истина открылась ему, и он шагнул навстречу добру, чтобы выполнить то, зачем он пришел на землю, - написать роман об Иисусе Христе. Но такой герой не впишется ни в один социальный заказ, а сам автор всегда будет считаться врагом общества. Литературные критики буквально набросились на него. Увы, мир оказался таким, каков он есть. И лишь Сатана оказался раздать всем по заслугам.
Мастер уходит от людей. Но на земле у него остался ученик и роман, которому суждена долгая жизнь. И тот самый роман служит нам постоянным напоминанием о том, что наши нравственные проблемы предстоит решать нам самим. Борьба добра и зла продолжается... 000)))
Тихий свет скромного огонька, в «предчувствии тревожном» горящего для всех «в бескрайнем мертвом поле» , во мгле, рождает у лирического героя «добрую веру» в жизнь, желание за добро расплатиться добром, а за любовь – любовью.
Русь для Рубцова – самое дорогое, что он оставляет на этом свете. Бесприютный и неприкаянный странник, познавший холод и бездомье, поэт любил Россию так, как любят самых близких людей – мать и отца.
Видение у Н. Рубцова – отдых для души, опутанной житейскими цепями. Это состояние заставляет человека осознать свою связь с миром, ощутить причастность своей судьбы к судьбе родины. Душа человека во сне, в полудреме не знает пространственных и временных границ, черпает силы в том, что было давно с человеком и его отчизной, переживает боль давно минувших столетий. Чтобы уберечь родину от ошибок в настоящем, видения воскрешают картины русской старины. Будто наяву видит лирический герой «в крови и жемчугах тупой башмак скуластого Батыя» . Его историческая память очень тревожна. Трагические моменты истории он переживает как непреходящую личную боль.
Рубцову было свойственно глубочайшее чувство исторического В стихотворении оно раскрывается с наибольшей силой. Перед нами настоящее и перспектива будущего. Перед глазами лирического героя предстает цепь грозных событий: картины грозного раздора, татаро-монгольское нашествие, затмившее свет на звездных берегах, другие бесчисленные страданья и битвы (о них свидетельствует многоточие в конце первой строфы) .
Холм – за деревенской околицей – не такая уж большая высота, но с нее видна вся Родина – не в пространственном, а в историческом временном плане. Холмы воспринимались поэтом как своеобразные следы истории народа: древность, повеет, дол. Очень удачное сочетание, точное и единственно возможное: дол – впадина, углубление. Древность – далекое ушедшее в глубь веков. Лексический пласт подчеркивает далекое Традиционно-поэтическое дол органично вписывается в идейно-художественный план произведения.
Обращаем внимание на тщательно продуманную композицию стихотворения. Оно состоит из четырех восьми-девятистрочных строф пятистопного ямба, обособленных не только обычными пробелами и многоточиями, завершающими каждую строфу. Важную роль играет и графическое выделение в отдельную строку эмоционально напряженного повтора кресты, кресты: лирический герой медленным взглядом охватывает бесконечный ряд крестов, этих безмолвных свидетелей людского горя. Интонационно эта строка не сливается ни с предыдущей, ни последующей строками. Возникает пауза, в течение которой в душе лирического героя окончательно созревает горькое осознание – «Я больше не могу!»
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
