эпизод немой сцены важен, ведь именно в нем мы можем ознакомиться с истинными характерами главных героев. без реплик и словесных выражений, читатель наблюдает за поведением чиновников и жителей города. лукич лука выглядел просто потерянным, землянкин пытался склонить свою голову на бок. он хотел
расслышать хоть одну идею о том, как выпутаться из этой ситуации. ляпкин–тяпкин – главный судья города присел поближе к земле. он был испуган, ведь за его плечами немало грехов. персоны добчинского и бобчинского достаточно смешно и нелепо изобразил н.в. гоголь. они разинули рты, и выпучили свои
глазенки. их фигуры замерли от ужаса от такого известия. у каждого из героев комедии «ревизор» были свои грехи, и они боялись раскрывать их на всеобщее обозрение.
именно немая сцена позволяет нам, читателям, понять, в какой ужас впали персонажи города n. в самом конце комедии,
н.в. гоголь дает каждому из нас возможность закончить произведение по своим домыслам, ведь о результатах проверки ничего не известно. возможно, все воры и злодеи получаю свое заслуженное наказание, а может, ревизия пройдет тихо и гладко. об этом, автор ничего не пишет. я считаю, что уже сама та
мысль о наказании, которая так взбудоражила город, является хорошей встряской для всех героев.
К проблеме диалога в лирике Анны Ахматовой
Феномен диалога применительно к лирическому творчеству Анны Ахматовой понимается нами в двух смыслах – в широком (бахтинском) – как некая экзистенциально-целевая установка автора, и в узком (лотмановском) – как семиотический феномен осуществления определённой коммуникативной тактики уже в самом тексте.
М. Бахтин, создавший фундаментальную теорию диалога, полагал, что понимание возможно только через диалог, под которым разумеется любое взаимодействие с Другим, а также любое соприкосновение с миром культуры. "Через другого, - пишет М. Бахтин, - мы стараемся понять и учесть трансгредиентные собственному сознанию моменты: так, мы учитываем ценность нашей наружности с точки зрения её возможного впечатления на другого - для нас самих непосредственно эта ценность не существует, учитываем фон за нашей спиной, то есть всё то, окружающее нас, чего мы непосредственно не видим и не знаем и что не имеет для нас прямого ценностного значения, но что, видимо, значимо и знаемо другими, что является как бы тем фоном, на котором ценностно воспринимают нас другие"1. Отсюда слово, обращённое к Другому, в концепции Бахтина становится внутренне диалогичным, поскольку всегда "повернуто" к адресату, ориентировано на его восприятие, "более или менее остро ощущает своего слушателя, читателя, критика, и отражает в себе его предвосхищаемые возражения, оценки, точки зрения"2. Причем диалог, по Бахтину, первичен по отношению к тексту, более того, он является главным механизмом смысло- и текстопорождения. Именно с актуализацией экзистенциальной природы диалога, выявленной М. Бахтиным, мы сталкиваемся в творчестве Ахматовой, поскольку лирик всегда имеет дело с реальным или мыслимым образом аудитории, к которой он обращается и в зависимости от которой он выстраивает свои художественно-коммуникативные стратегии.
Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/kritika/kihnej-kruglova-k-probleme-dialoga.htm
Объяснение:
