Если бы Гересим Муму от первого лица Муму¿

Название «Набат» говорит об одном конкретном пожаре, «Закон набата» — о нравственной традиции. Символ традиции — набатный колокол, сброшенный с колокольни, разбитый и увезённый из села. Остался только маленький колокольчик — символ искусственно нарушенной традиции. Именно он напоминает мужикам о законах, выработанных дедами и прадедами, и заставляет действовать.
“Велик и непреложен закон набата: старый ты, усталый ли, занятой ли ты человек — бросай все дела и беги на зовущий голос.
Этот голос всегда означал только одно: другим людям нужна твоя немедленная, безотлагательная
И поднимается в тебе (несмотря на беду) некое восторженное чувство, что ты не один, что, случись у тебя беда, и для тебя точно так же побегут люди, потому что велик и непреложен закон набата”.
рассказ «Мочёные яблоки» на первый взгляд никак не сочетается
с темой рассказа и вносит оживление, интригу в повествование: читатель всё время ждёт, словно недоумевая: при чём же здесь мочёные яблоки? В результате они становятся символом бескорыстия и душевной открытости.
автор применяет тот же приём, что и в рассказе «Закон набата»: последняя фраза — скрытое обращение к читателю, которое заставляет подумать: а как бы на месте прохожего поступил я сам? Стал бы бескорыстно или сразу попросил денег? И мы вновь понимаем, что речь идёт не только об этой ситуации, но о десятках и сотнях подобных ситуаций, в которых оказывается человек каждый день.

Помимо Пьера на приеме Анны Шерер выделялся и Андрей Болконский.
Нарушение Пьером заведенного Анной Павловной этикета, его неуклюжесть еще раз подтверждают, что он инородное тело в великосветской гостиной. О князе Андрее нельзя сказать столь же решительно, что он во всем чужой. Он на равных правах, его уважают и боятся, он может позволить себе "щурясь" оглядеть общество. Он для всех свой, они для него - чужие.
Итак, отрицая нормы жизни высшего света, Толстой путь своих положительных героев начинает с отрицания ими пустоты и фальши светской жизни.