Осмысление роли литературы, искусства в жизни общества — это, наверное, один из самых важных вопросов, стоящих перед писателями и поэтами. Каждый большой художник рано или поздно задумывается о том, что он оставит людям, каким целям служило его творчество, какова вообще роль поэзии в жизни народа. Эти вопросы не могли не волновать Александра Сергеевича Пушкина. Его размышления на эту тему нашли полное и глубокое отражение в его лирике.
Идеальный образ поэта воплощен Пушкиным в стихотворении "Пророк". Время написания — 1826 год. Это была тяжелая для Пушкина пора духовного кризиса, вызванного известием о казни декабристов. Название и содержание стихотворения позволяют предположить обращение Пушкина к библейской книге пророка Исайи, который находился в отчаянии, видя, что окружающий его мир погряз в беззаконии и пороках. "И тогда прилетел... один из серафимов, и в руке у него горящий уголь". Ангел "удалил беззаконие" и "очистил грех" Исайи, поручив ему миссию по исправлению людей.
Пушкин дает в "Пророке" свою интерпретацию библейского сюжета. Его лирический герой не чувствует себя оскверненным беззаконием общества, но он не равнодушен к происходящему вокруг, хотя и бессилен что-либо изменить. Именно к такому человеку является посланник Бога:
Духовной жаждою томим, В пустыне мрачной я влачился, — И шестикрылый серафим На перепутье мне явился.
Все образы здесь истинно пушкинские, несмотря на библейский сюжет. Они знакомы нам по другим его произведениям. Так, в "Подражаниях Корану" мы встречаем тот же образ одинокого путника:
И путник усталый на Бога роптал: Он жаждой томился и тени алкал. В пустыне блуждая три дня и три ночи...
Концовка данного цикла стихотворений также перекликается с воззванием и призывом к пророку:
Мужайся ж, презирай обман, Стезею правды бодро следуй...
Мужественная энергия стиха, призыв проповедовать правду людям роднят "Подражания Корану" с "Пророком", но последний гораздо шире и богаче по содержанию.
Можно отметить также некоторые черты "Пророка" в более позднем стихотворении Пушкина "В часы забав иль праздной скуки... ". Духовное преображение поэта в этом стихотворении перекликается с физическим и нравственным преображением пророка, очищенного, опаленного в горниле человеческих страданий.
Явление "шестикрылого серафима" в "Пророке" поэту обрести дар прозрения, научиться видеть и слышать то, что недоступно зрению и слуху обыкновенных людей, постичь великие тайны бытия:
Перстами легкими, как сон, Моих зениц коснулся он. Отверзлись вещие зеницы, Как у испуганной орлицы. Моих ушей коснулся он, — И их наполнил шум и звон: И внял я неба содроганье, И горний ангелов полет, И гад морских подводный ход. И дольней лозы прозябанье.
Отныне для поэта нет тайн ни на земле, ни под водой. Это возвышает его над людьми, но вместе с тем и накладывает огромную ответственность. В минуты творческого вдохновения поэт обретает нечеловеческую обостренность видения мира, он отрешается от своего обычного состояния и внутренним взором может постичь то, что недоступно обыкновенным людям. Действия серафима становятся все более жестокими, но дар, полученный героем, приобретает все большую ценность. Наконец настает момент наивысшего духовного подъема: через ряд мучительных превращений происходит обретение мудрости, истины. Взамен "грешного" языка серафим вкладывает в уста пророка "жало мудрыя змеи", а вместо сердца вдвигает "угль, пылающий огнем". Поэт-пророк слышит голос, повелевающий ему:
Восстань, пророк, и виждь, и внемли, Исполнись волею моей — И, обходя моря и земли, Глаголом жги сердца людей.
Книга : "Жалобная книга" На железнодорожной станции в специальной запирающейся конторке лежит жалобная книга. Ключ от конторки должен храниться у станционного смотрителя, но на самом деле она всегда открыта, и любой проходящий через станцию может в ней писать.
В книге есть оскорбления, рисунки, признания в любви и жалобы на то, что к железнодорожной станции никакого касательства не имеет. Многие записи пестрят ошибками.
· · ✁ · ·
Аудиокнига «Жалобная книга». Слушайте в дороге или на диване. Бесплатный отрывок:
Вот кто-то намалевал в книге смешную рожицу и подписал: «Ты картина, я портрет, ты скотина, а я нет».
Далее, некий Ярмонкин жалуется на ветер:
Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа.
Конторщик Самолучшев жалуется на кондуктора, который нагрубил его тишайшей жене, и на жандарма, грубо взявшего конторщика за плечо.
Ученик гимназии Алексей Зудьев «возмущён до глубины души» и находится «под свежим впечатлением возмутительного поступка». Какого именно — зачёркнуто.
Неунывающий дачник «обозревал физиогномию начальника станции и остался ею весьма недоволен».
Следом кто-то предупреждает, что Тельцовский — шулер. Аноним радостно сообщает, что жандармиха изменяет мужу с буфетчиком. Затем следует жалоба дьякона Духова на станционный буфет, в котором нет постной пищи. Чуть ниже ему грубо отвечают: «Лопай, что дают».
Далее, некий разиня разыскивает свой кожаный портсигар. Телеграфист Козьмодемьянский негодует, что его выгоняют со службы за пьянство и объявляет всех мошенниками. За его жалобой следует надпись: «Добродетелью украшайтесь».
Следом идёт признание в любви некой Катиньке. После него «Иванов седьмой» просит не писать в жалобной книге посторонних вещей, на что ему отвечают: «Хоть ты и седьмой, а дурак».
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
